Ну что...

Ну что... Мы снова здесь.
Потому что не можем иначе.

До 24 месяцев рассрочки* по карте «Халва»

Зеленая цена на Ozon - скидка до 30%

Получить карту бесплатно

Сотни флагов. Сотни. Тысячи.
Море.
Когда идёшь между рядами и видишь это — алое, синее, белое, чёрно-оранжевое, — дышать перестаёшь.
Флаги подразделений.
Флаги родов войск.
Флаги России.
Над каждой могилой.
Над каждым пацаном, который встал и закрыл нас собой.
Закрыл перед врагом.
Не раздумывая.
Не отступая.
Просто вышел вперёд.
Потому что за спиной — Родина.

Потому что за спиной — мы.

Это не картинка.
Это не сводка, которую можно пролистнуть.
Это — здесь.
Это — навсегда.


Разведка... и мама...

У одной могилки стоял флаг — морфлот, разведка.

Потрёпанный, выгоревший.
Видно, что ставили давно.
Видно, что ставили с душой.
Мы аккуратно сняли, хотели заменить на свежий.
Не знали, чья могила.
Не знали ничего.
Просто делали то, что должны.

Подходит женщина. Мама.

Смотрит на снятый флаг. Тихо, с болью:

— Зачем сняли?

Ребята замялись.
Неловко до жути.
Одно дело — приехать и убирать.
Другое — глаза в глаза с той, кому этот флаг дороже всего на свете.

Я подошёл. Рассказал, кто мы. Зачем. Попросил прощения. За то, что жив. А её сын — нет.

Стояли. Молчали. Слёзы у обоих. Камень в груди. Ком в горле.

И она заговорила.
Сделала ремонт. Дома. Для него. Ждала.
Обои, мебель — всё приготовила.
Он должен был вернуться. Должен был зайти в родной дом, где всё по-новому, где всё для него.
А он не вернулся.
Он всегда шёл первым.
Никогда никого не пускал впереди себя.
Характер такой.
Всегда первый.
И в тот раз тоже.
Первым пошёл — и подорвался.

Вытек.

Мать стоит и говорит это нам. Чужим людям. Плачет.

Рассказывает, как ждала.
Как ремонт делала.
Как надеялась.

А сына больше нет.
И ремонт теперь — не в радость.
Это памятник ожиданию, которое не закончится никогда.

— Спасибо вам, дети, — сказала она.

Обещал включить её в наш канал.
Теперь она в нашей семье.
Именно для этого мы и есть. Чтобы ни одна мать не осталась одна.
Чтобы знали: есть те, кто помнит. Кто приедет. Кому не всё равно.


Женщина на пробеге...

Другая. Приехала на пробег. Попросила флаг. Поехала с нами.

Через час подходит. Глаза мокрые. Голос дрожит.

— Я не могу. Как вы это выносите?

А у неё этот вопрос — к нам. А у нас он же — внутрь себя. Каждый чёртов раз.

Как мы выносим?

Не знаю. Честно — не знаю.

Но если не мы — то кто?

Мы должны парням. Мы живы. Они — нет.
Они закрыли нас.
Встали между нами и врагом и остались там навсегда.
Это долг, который не закрыть. Его не выплатить.
Можно только приехать. Поменять флаг. Постоять молча. Поклониться. И помнить.


По медалям читаем судьбу...

Проходишь между могилами — глаз цепляется.
Памятники добротные.
У каждого — медали.
У каждого.
Посмертно.

Орден Мужества — там, на передке. Под пулями. Под осколками. До конца.
Медаль «За отвагу» — шёл вперёд, когда невозможно.
Георгиевский крест — закрыл собой товарищей.
Золотая Звезда — совершил невозможное. Выше человеческих сил.

По медалям читаешь, где оборвалась жизнь.
Донецк? Бахмут? Авдеевка? Херсон? Запорожье? Марьинка? Угледар?

Сколько же их. Молодых. Пацанов. Хотели жить. Любить. Растить детей. Строить. А теперь — гранит.

Портреты. Им навсегда двадцать. Двадцать два. Двадцать пять. И медали. Посмертно.

А над ними — море флагов. Сотни. Тысячи. За нашу Родину. За нас.


О справедливости...

И тут внутри поднимается оно. Чувство, которое не заглушить.
Не замаскировать.
Не спрятать за правильными словами.

Боль. И справедливость.

Боль — за каждого пацана.
За каждую мать, которая сделала ремонт и ждала.
За каждую женщину, которая теперь приезжает не на свидание, а на могилу.
За каждые глаза на портрете, которые смотрят прямо, которым нечего стыдиться.

А справедливость — это когда ты понимаешь: эти парни не умерли зря.
Они не просто легли.
Они не просто ушли в землю.
Они остановили врага.
Они закрыли нас.
Они сделали то, что должны были сделать мужчины. Настоящие. Без пафоса. Без бравады. Без позёрства.
Просто вышли и сделали.