31.03.2026 12:00
Туалетная катастрофа и крики начальника Артем говорит, я знаю, как прочищать. Берет швабру, начинает бить в это окошко
Туалетная катастрофа и крики начальника
Артем говорит, я знаю, как прочищать. Берет швабру, начинает бить в это окошко, и пробивает его, швабра уходит на всю длину. Не поверишь, содержимое очень быстро ушло из туалета.
Сначала мы обрадовались — проблема решена! Туалет прочищен! Но радость была недолгой. Потому что через несколько секунд снизу, из кабинета начальника училища, донёсся первый крик. Потом второй, третий...
Мы замерли, прислушались. Крики становились всё громче, в них чувствовалась ярость, недоумение, отчаяние. А у него еще мебель вся белая была, такая комната, вся залита. Мы стояли и понимали — это конец. Сейчас нас всех соберут и...
Но ничего не произошло. Крики стихли через полчаса. Потом тишина. Потом обычная жизнь. Начальник училища нас тоже не особо любил с тех пор — встречал холодным взглядом, разговаривал с нами строго, без теплоты. Но не отчислил, не наказал жёстко. Просто... отдалился.
Это тоже был урок — иногда последствия ошибки не в наказаниях, а в отношении. И это, пожалуй, тяжелее любого взыскания. Когда на тебя смотрят не как на своего, а как на проблему. Когда чувствуешь эту холодную стену между тобой и человеком, который мог бы быть наставником.
Потом приехала средняя школа полиции на выступление. У нас старшие курсы по взводам делились. На курсе был первый взвод, второй взвод. То есть назывались взвод одиннадцать, взвод двенадцать. Второй курс был три взвода: двадцать первый, двадцать второй, двадцать третий. И третий был тридцать первый, тридцать второй. Как-то повелось, что первые взвода были самые отмороженные.
На всю ерунду всегда прилипали на какие-то заварухи. Приезжает средняя школа полиции. Это те, кто на младших лейтенантов учились, такие, лет двадцать ребятам. А мы что, дети, по четырнадцать-пятнадцать.
И началось представление. Будет в следующем посте...⬇️
Артем говорит, я знаю, как прочищать. Берет швабру, начинает бить в это окошко, и пробивает его, швабра уходит на всю длину. Не поверишь, содержимое очень быстро ушло из туалета.
Сначала мы обрадовались — проблема решена! Туалет прочищен! Но радость была недолгой. Потому что через несколько секунд снизу, из кабинета начальника училища, донёсся первый крик. Потом второй, третий...
Мы замерли, прислушались. Крики становились всё громче, в них чувствовалась ярость, недоумение, отчаяние. А у него еще мебель вся белая была, такая комната, вся залита. Мы стояли и понимали — это конец. Сейчас нас всех соберут и...
Но ничего не произошло. Крики стихли через полчаса. Потом тишина. Потом обычная жизнь. Начальник училища нас тоже не особо любил с тех пор — встречал холодным взглядом, разговаривал с нами строго, без теплоты. Но не отчислил, не наказал жёстко. Просто... отдалился.
Это тоже был урок — иногда последствия ошибки не в наказаниях, а в отношении. И это, пожалуй, тяжелее любого взыскания. Когда на тебя смотрят не как на своего, а как на проблему. Когда чувствуешь эту холодную стену между тобой и человеком, который мог бы быть наставником.
Потом приехала средняя школа полиции на выступление. У нас старшие курсы по взводам делились. На курсе был первый взвод, второй взвод. То есть назывались взвод одиннадцать, взвод двенадцать. Второй курс был три взвода: двадцать первый, двадцать второй, двадцать третий. И третий был тридцать первый, тридцать второй. Как-то повелось, что первые взвода были самые отмороженные.
На всю ерунду всегда прилипали на какие-то заварухи. Приезжает средняя школа полиции. Это те, кто на младших лейтенантов учились, такие, лет двадцать ребятам. А мы что, дети, по четырнадцать-пятнадцать.
И началось представление. Будет в следующем посте...⬇️