ть?!

ть?! Даже собачьи будки вон, сгорели!
– Ой! Степан! На твой сеновал искры летят!
Суета и паника снова наполнили пространство, вновь и вновь раздавались крики: «Куда, куда, помогите!» Но огонь продолжал свою безумную пляску, поглощая всё на своём пути.
Тем временем, за деревней, тёмная фигура наблюдала за происходящим, стоя, как будто прикованная к месту. Она смотрела на снопы искр, взмывающих высоко в небо, словно желала, чтобы этот момент продолжался вечно. Потом медленно двинулась спиной к деревне и исчезла среди деревьев…
А ветер уже сменил своё размеренное течение на яростные порывы. Теперь уже не просто белые перья, а настоящая метель, срывавшаяся с небес, клубилась вокруг людей и пожарища, оставаясь с ними до рассвета. Сеновал Степана всё-таки сгорел, но дальше огонь не пошёл и только недовольно шипел, обжигая пушистый снег и превращая его в потоки воды.
Утро, заглянувшее в Зарю, нашло на месте усадьбы Гаврилихи только чёрное пепелище. Милиционеры, приехавшие на место событий вместе с пожарными, осмотрели всё вокруг и выяснили, что, скорее всего, это был поджог. Но поскольку кроме самой усадьбы больше никто не пострадал, все разъехались, составив и подписав нужные акты.
– Как только хозяйка объявится, пусть приедет к нам, – объявил всем строгий капитан милиции. – Главное, что она сама не пострадала, а жилье – дело второстепенное.
На том всё и закончилось. Усадьбы старой Гаврилихи в Заре больше не было.
***
В тот день кто бы ни приходил в красный магазин к Любе, все начинали разговор о том, что случилось в Заре. Домыслы и догадки лились со всех сторон. Никто не сомневался в том, что усадьбу сожгли намеренно, но почему в это время не было дома её хозяйки, люди не знали.
А Люба никому об этом не говорила. Узнав о пожаре, она сразу позвонила Элеоноре и рассказала о том, что слышала.
– О, Господи! – воскликнула та, выслушав Любу. – Наверняка, это сделали несносные мальчишки. Они уже не первый раз пытались пробраться в мой дом. Всё искали что-то. А теперь вот ещё и спалили его. И я, как назло, в отъезде.
– Элеонора Георгиевна, вам нужно обязательно приехать сюда и обратиться в милицию, – посоветовала ей Люба.
– Да бог с тобой, Любаша, – ответила ей Элеонора. – Никуда я не пойду. Да и не до того мне сейчас. Хорошо, что я одна пострадала от всего этого. Не хватало ещё, чтобы эти сорванцы сожгли там друг друга. Вот тогда была бы беда. Ты не переживай за меня, я обязательно приеду, только позже. Сейчас ухаживаю за мамой, она у меня старенькая, и теперь совсем слегла. Ты уж только никому не говори, что разговаривала со мной. А то начнут меня дёргать. А меня сейчас кроме здоровья мамы ничего не интересует.
Конечно, Люба выполнила просьбу своей хорошей знакомой. Она не забыла, как та помогла спастись из колодца Ванечке и точно знала, что будет благодарна ей за это до конца своей жизни.
***
– Привет, Любань! – Василий привёз товары Дениса Матвеева и помог ей расставить всё по полкам.
– Спасибо тебе, Вася, – поблагодарила Люба бывшего мужа, с которым почти не разговаривала с тех пор, как он вместе с матерью появился в Заре. – Как поживаешь? Как Ольга Анатольевна? Не болеет?
– Да с матерью всё в порядке, – кивнул Василий. – Она же сразу после похорон тёти Тани и Елены на работу вышла. Теперь в сельском совете полы моет, а по выходным ещё и в клубе. Ну а я, сама видишь.
Он развёл руками.
Люба улыбнулась:
– Вижу. Ты молодец, Вася, что больше не пьёшь. Выглядеть хорошо стал.
Василий мгновенно воспользовался удобным случаем:
– Люба, а давай встретимся где-нибудь? Можем в город съездить, в кафешке посидеть. Поговорим спокойно. Нам ведь есть с тобой что вспомнить.
– Есть, Вася, и что вспомнить, и что забыть, – снова улыбнулась Люба. – Извини, но я замужем. У меня семья, дети. А наше с тобой время уже давно прошло. Стоит ли ворошить прошлое?
– Я скучаю, Люба, – с каким-то внезапным внутренним надрывом заговорил вдруг Василий. – Чуть ли не каждую ночь вижу тебя во сне. Понимаешь, ты – лучшее, что было в моей жизни. Только я был молод и глуп, и