26.07.2026 14:53
Полынь - 54 – Уходи, дядя Захар!
Полынь - 54 – Уходи, дядя Захар! – поднялась Полина.
– Что? – нахмурился Большаков.
Полина посмотрела на Захара так, что он невольно попятился. Глаза её, обычно спокойные, сейчас метали молнии.
– Уйди, дядя Захар, – голос её звенел, как натянутая струна. – И запомни: от своих слов я не отступлюсь. Тронешь Гришку – наплачешься.
Захар дёрнул щекой, губы его скривились в злой усмешке. Он скомкал листок, на котором были написаны названия лекарств для Ильи и швырнул его в лицо стоявшей перед ним девушки.
– Да пропадите вы все пропадом… – прошипел он, поворачиваясь и направляясь к выходу. – Чтоб я вам помогал… Сгинете, слезы не уроню…
Провожая его взглядом, Полина не шелохнулась, только сжала губы. И, когда за Захаром захлопнулась дверь, она медленно выдохнула и опустила плечи. Потом подошла к кровати Ильи, поправила сбившееся одеяло. Илья дышал тяжело и прерывисто, веки его дрожали, но лекарство уже начало действовать, и он начал постепенно проваливаться в сон.
– Спи, Илья, спи, – прошептала Полина, проведя ладонью по его влажному лбу. – Всё будет хорошо. Я здесь.
Через минуту он затих, грудь поднималась и опадала ровнее.
– Что делать-то будем? – спросила Ульяна шёпотом, подходя ближе. – Захар лекарства не купит. А кого ещё послать в город я – не знаю. Может, хоть ты поможешь ему?
Полина отошла от постели Ильи.
– Я не колдунья, Ульяна Васильевна, – ответила она тихо. – И на чудеса не способна. Если к утру ему станет хуже, снова вызовем скорую.
– Не поедет, – покачала головой Ульяна. – Слушай, а что Захар про медвежий жир говорил? Может, и вправду достать надо?
Полина обернулась и посмотрела на женщину усталыми, воспалёнными глазами.
– У него не только лёгкие больные. Думаю, печень тоже… Кожа жёлтая, глаза. Ему антибиотики нужны, серьёзное обследование, капельницы. Таблетки из аптеки тут не помогут, и медвежий жир не поможет. Да вы не волнуйтесь, Ульяна Васильевна. Я поеду с ним сама. Другого выхода нет.
Ульяна вздохнула, помолчала, потом кивнула.
– Тебе виднее.
Илья и в самом деле спорить не стал. Когда утром Полина сказала, что они едут в больницу, он только слабо кивнул, сил не было даже на возражения. Самое главное для него было то, что она с ним рядом, и он может держать её за руку, слышать её голос, чувствовать запах. Ради этого он готов был вытерпеть всё.
***
В приёмном покое было шумно и душно. Пока медсёстры заполняли бумаги, Полина сидела на жёстком стуле, сжимая в руках старую куртку Ильи. Его самого уже куда-то увезли, и чем больше проходило времени, тем сильнее начинала нервничать Полина. Только через два часа её позвали в кабинет. Врач, пожилой мужчина в очках, жестом указал на стул.
– Садитесь, Полина Александровна. Илья сказал, что вы его невеста. Это так?
– Да.
– Другой родни у него нет?
– Есть мать, отец и тётя. Но они живут в деревне и не приедут сюда.
– Тогда я буду разговаривать с вами.
Она села, сцепила пальцы на коленях. Врач помолчал, снял очки, протёр их и водрузил обратно.
– Расскажите, что произошло с Ильёй? Я так понял, что он был под следствием?
– Да, – кивнула Полина. – Только несколько дней, как освободился после суда.
Врач задумчиво покивал головой, словно подтверждая свои догадки.
– Понятно. Разговор между нами, Полина Александровна, скажем так, конфиденциальный… Дело в том, что у Ильи серьёзные повреждения внутренних органов. Ушибы печени, обширные гематомы. Плюс тотальная бактериальная пневмония. Состояние тяжёлое.
Полина поднялась со стула.
– Получается, что его били?
Доктор пожал плечами:
– Я более чем уверен в этом, но доказать что-то будет невозможно, вы же понимаете. Со своей стороны, я предложил, конечно, Илье Сергеевичу написать заявление, но он отказался. Впрочем, это абсолютно бесполезно.
– Что вы хотите сказать?
Врач посмотрел ей прямо в глаза.
– Полина Александровна, вы должны быть готовы ко всему.
Две недели Полина не отходила от палаты, где лежал Илья. Она спала на стуле, возле его постели, вскакивая каждый раз, когда он шевелился, ела то, что не доедал он, да ту сухомятку, что нес
– Что? – нахмурился Большаков.
Полина посмотрела на Захара так, что он невольно попятился. Глаза её, обычно спокойные, сейчас метали молнии.
– Уйди, дядя Захар, – голос её звенел, как натянутая струна. – И запомни: от своих слов я не отступлюсь. Тронешь Гришку – наплачешься.
Захар дёрнул щекой, губы его скривились в злой усмешке. Он скомкал листок, на котором были написаны названия лекарств для Ильи и швырнул его в лицо стоявшей перед ним девушки.
– Да пропадите вы все пропадом… – прошипел он, поворачиваясь и направляясь к выходу. – Чтоб я вам помогал… Сгинете, слезы не уроню…
Провожая его взглядом, Полина не шелохнулась, только сжала губы. И, когда за Захаром захлопнулась дверь, она медленно выдохнула и опустила плечи. Потом подошла к кровати Ильи, поправила сбившееся одеяло. Илья дышал тяжело и прерывисто, веки его дрожали, но лекарство уже начало действовать, и он начал постепенно проваливаться в сон.
– Спи, Илья, спи, – прошептала Полина, проведя ладонью по его влажному лбу. – Всё будет хорошо. Я здесь.
Через минуту он затих, грудь поднималась и опадала ровнее.
– Что делать-то будем? – спросила Ульяна шёпотом, подходя ближе. – Захар лекарства не купит. А кого ещё послать в город я – не знаю. Может, хоть ты поможешь ему?
Полина отошла от постели Ильи.
– Я не колдунья, Ульяна Васильевна, – ответила она тихо. – И на чудеса не способна. Если к утру ему станет хуже, снова вызовем скорую.
– Не поедет, – покачала головой Ульяна. – Слушай, а что Захар про медвежий жир говорил? Может, и вправду достать надо?
Полина обернулась и посмотрела на женщину усталыми, воспалёнными глазами.
– У него не только лёгкие больные. Думаю, печень тоже… Кожа жёлтая, глаза. Ему антибиотики нужны, серьёзное обследование, капельницы. Таблетки из аптеки тут не помогут, и медвежий жир не поможет. Да вы не волнуйтесь, Ульяна Васильевна. Я поеду с ним сама. Другого выхода нет.
Ульяна вздохнула, помолчала, потом кивнула.
– Тебе виднее.
Илья и в самом деле спорить не стал. Когда утром Полина сказала, что они едут в больницу, он только слабо кивнул, сил не было даже на возражения. Самое главное для него было то, что она с ним рядом, и он может держать её за руку, слышать её голос, чувствовать запах. Ради этого он готов был вытерпеть всё.
***
В приёмном покое было шумно и душно. Пока медсёстры заполняли бумаги, Полина сидела на жёстком стуле, сжимая в руках старую куртку Ильи. Его самого уже куда-то увезли, и чем больше проходило времени, тем сильнее начинала нервничать Полина. Только через два часа её позвали в кабинет. Врач, пожилой мужчина в очках, жестом указал на стул.
– Садитесь, Полина Александровна. Илья сказал, что вы его невеста. Это так?
– Да.
– Другой родни у него нет?
– Есть мать, отец и тётя. Но они живут в деревне и не приедут сюда.
– Тогда я буду разговаривать с вами.
Она села, сцепила пальцы на коленях. Врач помолчал, снял очки, протёр их и водрузил обратно.
– Расскажите, что произошло с Ильёй? Я так понял, что он был под следствием?
– Да, – кивнула Полина. – Только несколько дней, как освободился после суда.
Врач задумчиво покивал головой, словно подтверждая свои догадки.
– Понятно. Разговор между нами, Полина Александровна, скажем так, конфиденциальный… Дело в том, что у Ильи серьёзные повреждения внутренних органов. Ушибы печени, обширные гематомы. Плюс тотальная бактериальная пневмония. Состояние тяжёлое.
Полина поднялась со стула.
– Получается, что его били?
Доктор пожал плечами:
– Я более чем уверен в этом, но доказать что-то будет невозможно, вы же понимаете. Со своей стороны, я предложил, конечно, Илье Сергеевичу написать заявление, но он отказался. Впрочем, это абсолютно бесполезно.
– Что вы хотите сказать?
Врач посмотрел ей прямо в глаза.
– Полина Александровна, вы должны быть готовы ко всему.
Две недели Полина не отходила от палаты, где лежал Илья. Она спала на стуле, возле его постели, вскакивая каждый раз, когда он шевелился, ела то, что не доедал он, да ту сухомятку, что нес