Бенджамин Франклин Для массового сознания — это, конечно, сто долларов.

Бенджамин Франклин
Для массового сознания — это, конечно, сто долларов. Уютная хрустящая икона демократии. Дедушка с умными глазами, который будто вышел из банка и сказал: «Учись, работай — и всё получится». Отец-основатель, гуманист, почти святой. Люди чуть более образованные неловко кашляют и добавляют:

Как женщине вернуть память, как в молодости, и защитить себя от деменции и Альцгеймера всего за 7 дней за счёт 10 простых упражнений из нейрофизиологии

Бесплатный курс: каждое упражнение занимает не более 15 минут в день и не требует специальной подготовки

Получить бесплатный доступ →

— Ну… рабов держал.
— Торговал, пытал.
— Но потом же раскаялся?
История, как всегда, просит смысловой дисконт. Но если копнуть глубже — начинается цирк с конями. Потому что у Франклина есть текст, который стараются лишний раз не доставать из архивов. Эссе с длинным скучным названием — «Наблюдения о росте населения и заселении стран». Звучит как демография. Читается как расовый триллер.
В этом тексте Франклин с серьёзным лицом рассуждает, кем именно заселять Америку. И тут начинается кастинг в «настоящие белые люди». Список лаконичен до минимализма. Первое — англичане. Второе — некоторые немцы. Но строго «правильные» саксы. Третьего нет. Занавес. По версии Франклина, белая цивилизация на этом заканчивается. Остальное — оттенки недоразумения. Всех прочих он аккуратно раскладывает по трём коробкам: swarthy - смуглые, tawny - коричневатые, dark - ну тут без комментариев.
И здесь начинается особенно прекрасное. В «смуглые» у Франклина улетают не только испанцы с итальянцами. Но дальше туда же летят французы. Большинство немцев. Русские. И, внимание, шведы. Шведы, Карл. Люди, которых будто всю жизнь хранили в холодильнике. Всех их Франклин предлагает не завозить в Америку — портят белизну континента. Особенно его бесят мигранты из «не тех» регионов Германии: привозят варварские традиции, быстро размножаются и всё испортят. И это текст до американской революции. Франклин тогда — лояльный подданный британской короны, пишущий в Лондон: «Вы кого присылаете? Это же какие-то подозрительно смуглые немцы».
Но если вам показалось, что это дно — не спешите. Франклин только разминался. Дальше в ход идёт тяжёлая артиллерия Просвещения. Космос. Оказывается, сохранить Америку идеально белой нужно не просто из эстетики. Всё серьёзнее. По Франклину, на Марсе и Венере живут высокоразвитые существа. И они наблюдают за Землёй в телескопы.
Представьте: смотрят они сверху и видят Америку, заселённую смуглыми шведами и коричневыми немцами. Фу. Стыдно. Неуважение. А вот если увидят континент, населённый исключительно белыми англичанами — тогда другое дело. Тогда марсиане поймут, что человечество достигло вершин. И, возможно, даже захотят прилететь знакомиться… такой межгалактический расизм.
Но в финале — вишенка. Франклин вспоминает, что он человек эпохи Разума. Друг Вольтера. Мыслитель. Гуманист. И добавляет: «Ну… все мы люди. Я могу быть немного пристрастен». Немного.
История любит бронзовые бюсты и гладкие портреты. Но если протирать их тряпочкой от пыли мифов, под патиной проступает очень живое, очень человеческое — и очень неудобное лицо. Хотя… возможно, Бен что-то знал. Но, учитывая, что отцы-основатели-последователи так и не вняли его рекомендациям и заселили континент абы кем, да ещё и визы стали всем раздавать — очевидно, что марсиане и венериане насмотрелись на это бесчинство и сказали: «Не летим». Беня, прости нас, мы всё прое*али.