В российском кино давно наступила фаза изысканного разложения, когда труп еще нарядно одет, но запах уже не скрыть никакими французскими духами.

В российском кино давно наступила фаза изысканного разложения, когда труп еще нарядно одет, но запах уже не скрыть никакими французскими духами. Последний настоящий фестивальный бриллиант, вырезанный из нашей общей депрессии, - звягинцевская «Нелюбовь» - случился больше десяти лет назад. С тех пор качественное фестивальное кино совершило окончательную эстетическую эмиграцию. Оно больше не живет здесь, потому что меценатство как жанр самопожертвования приказало долго жить, а в прокате «сложный метр» собирает разве что пыль и проклятия. Мы остались в пустыне, где между барханами из госбюджетных денег гуляет лишь ветер творческого бессилия.
Но парадокс в том, что мы сидим на залежах величайшей литературы мира - русской литературы - как нищие на мешках с золотом. Золотой век, Серебряный век, Тургенев, Достоевский, Толстой, Пушкин - бери, снимай, переосмысляй. Но современный продюсер смотрит на «Войну и мир» не как на бездну смыслов, а как на нерентабельный актив. Необразованный зритель, чьи рецепторы атрофировались от бесконечного потребления экранного фастфуда, просто не превратит классику в кассу. Люди добровольно выбрали путь тотального отупения.
Отдельного упоминания заслуживает поход Сарика Андреасяна в святая святых. Его «Евгений Онегин» - это даже не фиаско, это дистиллированное куйлопанство. Говорят, режиссер только на съемочной площадке с удивлением обнаружил, что Пушкин писал стихами. В итоге мы получили пятидесятилетнего актера в роли двадцатишестилетнего повесы. Это абсолютный пиздец, в котором классика выглядит как изнасилованная манекенщица. Когда за дело берутся люди, чей максимум - попкорновое кино, получается дорогое, бессмысленное дерьмо, поганившее русскую классику, на которое никто не хочет смотреть.
На этом фоне левые стриминги, спонсируемые онлайн-казино, выглядят как единственные хозяева положения. В каждом телевизоре теперь живет реклама «хуйкиных бетов», которая дает доступ к мировым шедеврам раньше их официального выхода. Зачем зрителю размениваться на отечественный продукт сомнительной свежести, когда можно бесплатно смотреть последние работы Скорсезе?
Вы скажете: а как же Балабанов? «Брат 2» до сих пор рикошетит в народном сознании, потому что это было хирургическое попадание в нерв времени. Но таких работ больше не случилось. Раз в десятилетие у нас возникает запрос на эпоху девяностых, потому что тогда всё было настоящее. Сегодняшнее пространство заминировано «оскорбленными чувствами» всех мастей, и шаг влево или вправо — уже политический манифест. Вот мы и ходим по кругу: «Бригада», «Бумер», теперь «Слово пацана» и «Лихие». Это не творчество, это эксплуатация единственного стабильного актива в стране - ностальгии. При этом даже у Балабанова его настоящие шедевры вроде «Груза 200» и «Про уродов и людей» никакой кассы не собирали.
Что остается в сухом остатке? Героические эпосы про олимпийские победы, от которых зрителя уже тошнит, и «Чебурашки», выезжающие на всё той же тоске. Телевизионные продюсеры окончательно превратились в имитаторов, не способных выдумать ничего своего, поэтому они с упорством маньяков насилуют наследие Гайдая. Все эти ремейки говорят лишь о полной импотенции современной мысли. И вариантов развития ровно два: либо заставлять аудиторию умнеть и дорастать до сюжетного Клондайка русской классики, либо покорно ждать возвращения американских мейджоров.
А пока офлайн-кинотеатры полыхают жопным пламенем, остается лишь признать, что мы живем в эпоху великой отечественной киношной хероборы… Но не отчаиваемся. Я завтра что-нибудь придумаю. Всем Ом!