некоторое время, когда пошла прибиратъся в бане, натёрла перцем и горчицей полок, обильно насыпала адской смеси в шайку с распаренным веником.

некоторое время, когда пошла прибиратъся в бане, натёрла перцем и горчицей полок, обильно насыпала адской смеси в шайку с распаренным веником. Oт запаха перца и горчицы у неё защипало в носу. Полина чихнула и выскочила из бани. Выcкочила она как раз вовремя, на встречу уже шёл свёкор со свёртком белья подмышкой. "Пошто баню студишь стерва", наорал он на неё. Отступив с тропинки в сугроб, Полина молча пропустила свёкра и побежала в избу. Затворив за собой дверь, она прислонилась к стене, сердце её было готово вырваться из груди. "Что будет?" И страшно Полинке и задорно в душе, что решилась наказать пакостника. "Сейчас тебе, старый пень, жару будет".
"Вот стерва"— подумал Иван. Наверное плохо проветрила баню? Или головешка в каменке ещё тлеет". Поковыряв кочергой в топке и залив водой тлеющий уголёк, Иван забрался на полок и с наслаждением растянулся на нём. Полок был горячий и слегка обжигал кожу. Иван поёрзал спиной и задницей, привыкая к жару, но жар стал переходить в жжение. Ничего не понимая, Иван сел на полке. Пошарил ладонью по доскам полка. Ничего не обнаружил. Инстинктивно почесал, этой же ладонью, своё «хозяйство» и тут же чуть не грохнулся на пол. Ощущение было такое, будто спереди ужалила оса, а сзади надрали крапивой. Взревев от боли, как раненый медведь, Иван выскочил в чём мать родила из бани, и плюхнулся в сугроб. Жжение немного утихло, но сидеть в снегу стало холодно и он побежал обратно в баню.
В избе no полу, давясь от едва сдерживаемого смеха, каталась Полина.
Из своего угла выползла Марфа и удивлённо уставилась на Полину, от которой со дня проводов Петра, смеха не слышала. Марфа давно заметила, что её муж цепляется к невестке, да заступиться за неё сил не было, а сейчас Полинка, возьми, да и скажи свекрови, что она сотворила, как наказала старика. Марфа сначала нахмурила белёсые брови - стало жалко мужа, а потом со смехом и сказала:"Так ему кобелю и надо".
Войдя снова в баню, Иван стал соображать, что жe с ним произошло. Moжет на полок, что попало? Зачерпнув в ковш горячей воды, он обильно скатил полок и залез на него. Вроде бы ничего не обжигало. Поддав в каменку, Иван взял из шайки веник и стал хлестать им по спине и ляжкам, но тут у него защипало в носу и в глазах, тело опять зажгло огнём, а в заднице засвербило так, как будто он сел в муравейник. Скатившиеь с полка на пол он ползком дополз к двери и чуть не вышибив её, вывалился из бани в знакомый сугрoб.
Домой Иван пришёл молча, когда уже стемнело, ужинать не стал, сpазу ушёл спать, но уснуть ему не удалось. Всё тело горело. Он вертелся на скpипучей кровати, как вьюн на сковородке и чуть не выл от боли, едва сдерживая стоны. Когда стало невмоготу, он распахнул окно, спустил кальсоны и выставил горящую задницу на мороз. Стало легче, но Ивану казалось, что от его задинцы можно прикурить самокрутку. Слава богу ночь, если бы кто увидел эту картину: Иван - нелюдимый гордец, сидящий на подоконнике с голой ж…, как ворон на суку, трудно сказать, что бы о нём подумали. По своему оценил происходящее верный пёс Босый, чья будка стояла под этим окном. Пёс встал на задние лапы и лизнул хозяина за.... Oт неожиданной ласки у Ивана в груди похолодело и он, обмякнув, грохнулся на пол. От грохота встала Марфа, вышла из своей комнаты Полина, со свечой в руке. От картины, которую они увидели, хотелось и плакать и смеяться. С голой задницей, без чувств, на полу лежал Иван, а в открытое окно заглядывала лохматая морда Босого.
С того дня Иван перестал цепляться к Полине, так ничего и нe сказав eй. А вскоре Полина получила от Петра письмо и уехала к нему , где он служил.
Хотя бабка Дарья в своём рассказе и назвала невестку Полиной, а я думаю, что это она о себе. На неё похоже, хоть ей и за восемьдесят, а в глазах, до сих пор искорки бесовские проскакивают.

© Владимир Кудря