Мачеха Мамы не стало, когда мне было пять.

Мачеха
Мамы не стало, когда мне было пять. Она умерла от инсульта, мгновенно. В канун Нового 1985 года. Просто мыла посуду в кухне, и упала. Молодая и красивая. Только с утра строившая планы, в чём пойдёт ко мне на утренник в детский сад. Тот Новый год был одним из первых осознанных, я только недавно начал понимать суть праздника, и тут такое...
Мамы больше не было рядом никогда. Её тёплых рук и вкусно пахнущих волос. На утренник я в том году так и не попал. И после внезапной и пугающей маминой смерти я ненавидел Новый год.
Папа вскоре женился на Юле, продавщице из магазина на углу. Сначала Юля была доброй. Она старалась заменить мне мать. Я вредничал и капризничал – не то, что бы у Юли плохо получалось. Нет, она правда старалась. Просто она не была не похожа на маму. Мама была стройной, высокой, с тёмными густыми волосами. Юля была женщиной не совсем полной, но в теле. Всего в ней было много: лица, рук, бёдер, грудей. Свои волосы - не знаю, какими они были от природы – Юля выжигала пергидролем добела. Когда она пыталась меня обнимать, я с ужасом приникал к её дородному телу, боясь, что она меня чем-нибудь раздавит в один не прекрасный момент. В минуты этих объятий я был крайне напряжён – ощущение нелепости, с чего ради меня обнимает совершенно чужая тётка, не покидало меня.
Шло время, я потихоньку смирялся с тем, что моя семья – вечно печальный папа и Юля. Мачеха. Спустя несколько лет запечалилась и Юля. Они с папой стали часто ругаться, а когда папы не было дома – Юля курила в кухне и плакала. Могла приложиться втихую к бутылке с вином, запасливо спрятанной в шкафу. Из того, что мне удалось подслушать в момент ссоры взрослых, Юля хотела своего ребёнка, но что-то у них не складывалось. Если Юля выпивала, она становилась злой и гоняла меня в хвост и в гриву.
- Мусор вынеси!
- Посуду помой, бестолочь!
- Что ты опять припёрся? Ты ел час назад! Исчезни, чучело, дай посидеть спокойно.
Ну, и многое другое в таком же духе. Она больше не пыталась стать мне матерью, я для неё был напоминанием о том, что своих детей у Юли нет. Не знаю, могли ли они в начале девяностых решить проблему на медицинском уровне – наверное, могли, ведь из-за чего-то они ссорились? Возможно, папа не хотел общих детей и не соглашался идти к врачу. Я не знаю и сейчас, а у Юли мне спрашивать неловко.
Потом у меня полезли усы и начал ломаться голос. И тогда у мачехи что-то сместилось в голове. Нет, она никогда не приставала ко мне в открытую. Но напялить полупрозрачный халат и ходить передо мной, сидящим с учебником на диване, стало для Юли в порядке вещей. Спустя годы я думаю: может она надеялась, что я не устою, а она забеременеет. Хоть так. Юля от бесконечных переживаний к тому времени похудела и выглядела, как ни странно, лучше. Даже с синяками вокруг глаз от постоянных слёз и бессонных ночей, всё равно лучше, чем когда она была пухлой. Может быть Юлины ухищрения даже и сработали бы, но у меня была девчонка, Анжела. Мы с ней к тому времени уже потихоньку начали изучать анатомию человека на практике, поэтому Юлины завлекалочки остались без моего внимания. Что не прибавило ей любви ко мне. Не знаю, зачем она продолжала жить с нами. К тому времени, как я доучивался в школе и собирался поступить в институт, Юля уже ненавидела и меня, и отца, и, как мне казалось, весь мир. Очень она была обижена на свою горькую бездетную безлюбую судьбу.
В ночь моего выпускного отец с Юлей ехали домой на машине, и попали в аварию. Место пассажира рядом с водителем неслучайно считается креслом смертника. Чаще всего пассажиры погибают именно на этом месте. Но отец, пытаясь уйти от аварии, успел вытолкнуть Юлю из машины, и она отделалась парой переломов. Отец скончался в больнице, не приходя в сознание, на второй день после аварии. Мы с Юлей сидели в коридоре – она с загипсованной рукой, и покряхтывая от боли в треснутом ребре. И я, толком не спавший Бог знает сколько. Когда нам сообщили о том, что его больше нет, Юля откинулась головой на стену и по лицу её потекли слёзы.
- Ромка, пр