История опеки над Сережей и лабрадор Чарли

лась моей жизнью, раздавая нотации. Я видел, что Тане сложно пойти наперекор мнению дочерей, но она быстро справилась с этим. «Представляешь, я впервые заявила, что своей жизнью вправе распоряжаться сама!» — удивлялась она подобным в себе переменам. Я же вовсе не переживал из-за козней своей родни. Меня больше всего волновало, сможем ли мы добиться опеки над Сережей.
В итоге мои опасения оказались напрасными. Все воспитатели детского дома, в течение длительного времени наблюдавшие наши радостные физиономии, прижатые к прутьям металлического забора, были на нашей стороне.
После того, как на наших пальцах заблестели новенькие золотые ободки, а органы опеки тщательно облазили новую просторную квартиру, приобретенную нами в обмен на две наших двушки, мы стали официальными опекунами Сережи.
Первые сутки Сережка не отходил от своего лабрадора. Потом потихоньку начал обследовать новое жилище, а Чарли на правах хозяина помогал ему в освоении новых территорий. Через неделю оказалось, что наш мальчик вполне себе веселый и очень разговорчивый ребенок. Его любознательность не имела границ. Казалось, что он жаждет охватить весь мир целиком.
— Расскажи еще про океаны, — приставал он каждый вечер, тыча пальчиком в огромный глобус на моем столе.
— Эти цветы точно будут розового цвета? — ходил Сережа хвостиком за Таней, — почему тогда они называются фиалки?
Не знаю как, но мне казалось, будто рядом с мальчиком и лабрадором я сделал скачок во времени. В обратном направлении, конечно. Когда мы гуляли с ними во дворе, мне так и хотелось подпрыгивать вместе с Сережей, шагая по дорожке. Или повилять хвостом, как Чарли. Я даже иногда забывал, что у меня нет хвоста, потому что это был самый яркий способ выразить радость моего бытия.
Однажды я увидел из окна, как Таня раскачивается на качели, словно маленькая девочка и при этом заливается таким жизнерадостным смехом! Тогда я понял, что вовсе не один летаю над землей в последнее время. Оказывается, Татьяне точно так же нравится весь этот тарарам в нашей жизни.
Как-то раз Татьяна где-то задержалась. Когда она вошла домой, щеки ее пылали.
— Мы тебя уже заждались, — помогая ей раздеться, сообщил я.
— Встретила бывшего мужа, — пояснила она.
Я замер в предчувствии надвигающейся беды, а Татьяна, потрепав меня по редеющему загривку, сказала:
— Как же мне с тобой повезло!
Я так и не понял, то ли ее бывший муж оказался настолько никчемным и совершенно лысым дядькой, то ли она просто соскучилась по нам. Но главное, что уходить от нас она точно не собиралась, потому что, разложив продукты, принялась производить на свет самые вкусные оладьи на свете. Мы все втроем дисциплинированно дожидались приглашения к столу, сидя на ковре в гостиной комнате. А когда поступил сигнал о готовности, наперегонки бросились в кухню. И в этот раз я, наконец-то, пришел первым!
Еще во время переезда я заметил среди имущества Татьяны чемодан весь в розовых цветочках и бабочках. Я не стал комментировать подобную вещь, но Татьяна сама однажды рассказала мне историю этого чемодана.
Был в ее прошлой жизни такой период, когда она мучительно грезила поездкой к морю. Даже купила этот чемодан на распродаже. Но денег постоянно не хватало, и поездка ежегодно откладывалась.
— А потом и желание пропало, — улыбнулась Таня, — а чемодан так и остался пылиться в шкафу.
— Знаешь что! — пришла мне в голову идея, — Сережка, похоже, тоже неравнодушен к морям и океанам. Наверняка он захочет увидеть своими глазами то, что постоянно рассматривает на глобусе. И потом, негоже такому красивому чемодану вечно пылиться в шкафу.
— Что ты предлагаешь?
— Предлагаю начать изучать все водные стихии, обозначенные на моем глобусе! И пусть это будет нашей новой семейной традицией.
— Остается решить какой вид транспорта предпочитает наш капитан Чарли, — рассмеялась Татьяна.
— Ага, а выбор места доверим Сережке.
Надо сказать, что к тому времени я не просто выбрался из творческого кризиса, а превзошел самого себя. Писать истории про Сережку и Чарли я мог бесконечно. И вот по