Муж - психопат — Замуж вышла — про родителей забудь.

Муж - психопат — Замуж вышла — про родителей забудь. Теперь у тебя своя семья. Не ной, не вой и на судьбу не пеняй. Мужа сама выбирала? Сама. Никто тебя под венец палкой не гнал. Вот и неси свой крест, Вера.
Папа приезжал к нам нечасто. Николай Захарович был мужчиной старой закалки, из тех, кто слов на ветер не бросает и лишних нежностей не разводит.
Поэтому жаловаться отцу на Игната я никогда не смела. Мы жили вместе уже без малого три года, и за это время я научилась мастерски замазывать синяки на душе и натягивать улыбку, когда родители заходили на чай. Но маме я всё-таки открывалась. Не могла всё в себе держать. Рассказывала ей, как Игнат в первый раз напился до чертиков и гонял меня по двору в одной сорочке по лютому морозу. Рассказывала, как его мать, Зинаида Никитична, вечно накручивала сына против меня, шепча ему на ухо всякие гадости.
Мама слушала, плакала, но отцу говорить боялась.
— Верочка, — шептала она, — ты же отца нашего знаешь. «Терпи! Сама выбирала!» — вот и весь сказ. Он же советского воспитания. Разводиться для него — позор на всю округу, а сор из избы выносить — последняя срамота. Давай я лучше со сватьей поговорю? Скажу, что уйдешь ты от ирода, если не перестанет буянить. Глядишь, шелковым станет.
Мама, наверное, поговорила. Только эффект получился обратный. Игнат, узнав, что я «ябедничаю», стал срываться на меня еще пуще. А тут ещё и свекровь нагрянула — в гости, на две недели.
— Ты, Верка, отпуск проси на работе, — заявила она прямо с порога, едва сняв платок.
Я аж опешила. Какой отпуск? Конец августа, на комбинате самый сезон, бригадир за такие дела голову оторвет.
— К чему такая срочность, Зинаида Никитична? — спрашиваю, а у самой внутри нехорошо как-то.
— По святым местам поедем, — отрезала она, глядя на меня тяжелым взглядом. — Яловость твою лечить будем! Сколько можно впустую ходить? Внуков хочу!
Хотелось мне тогда ей в лицо выкрикнуть, что нет у меня никакой «яловости». Что я просто подсознательно боюсь рожать от её сына. Вначале-то хотела, ох как хотела! Но то был совсем другой Игнат — чуткий, нежный, а не этот вечно злой психопат с тяжелыми кулаками. Но разве со свекровью поспоришь? У неё лоб — броня, не прошибешь.
— Да как же работа? Не отпустят меня, — пыталась я отбрыкаться.
— Работа не волк, в лес не убежит, — свекровь смотрела на меня, как на умалишенную. — А ты на больничный уйди. Кто у вас там в медпункте? Богданов? К нему пойдешь, скажешь, что Зинаида Никитична просит. Шоколадку купить не забудь, он сладкое любит.
Вот такая она была. Никаких преград не видела, пёрла напролом, правда, всё больше чужими руками. В итоге я сдалась. Взяла этот липовый больничный и укатила со свекровью по монастырям. Не от веры большой, а просто чтоб она отвязалась. Родителям толком ничего не сказала, буркнула в трубку, мол, приболела, поехали вот с мамой Игната целебные воды пить.
Кто бы мог подумать, что этот мой внезапный отъезд так взбудоражит наше семейство. Видимо, мама всё-таки не выдержала и проговорилась отцу, в каком аду я живу.
Когда мы с Зинаидой Никитичной вернулись из нашего «тура», дома меня ждал сюрприз, от которого у меня ноги подкосились.
— Ну, привет, дочка, — раздался спокойный, знакомый голос из комнаты.
Я вздрогнула. В кресле у окна сидел мой отец, Николай Захарович. Игнат был еще на работе, а папа вошёл сам — у них с мамой был запасной комплект ключей «на всякий случай». Он сидел неподвижно, положив свои огромные руки на колени.
— Пап? — я чуть не выронила сумку. — Ты откуда здесь? Давно приехал? Какими судьбами?
Я хотела было броситься к отцу в объятия, прижаться к его колючей щеке, как в детстве, но он весь был какой-то напряжённый, грозный. Глаза его, обычно спокойные, сейчас метали искры. Он как будто не слышал моих слов, а вместо ответов начал засыпать меня вопросами.
— Ты где была? С кем? Зачем ездила? Лечиться ездила? Что они с тобой сделали?
— Пап, да всё нормально! Мы просто по святым местам... — пыталась я успокоить отца, но он уже был заведён как часовая пружина. Казалось, тр