23.05.2026 14:30
Медведица с медвежатами в осеннем лесу
и провожала до следующего раза, думая, что чем-то похожа на этого несчастного человека. По крайней мере своим одиночеством…
***
Октябрь выдался в этом году холодным и сырым. Дождь, ливший без конца, уныло шлёпал по ещё державшейся на ветках листве, а воздух, тяжёлый и влажный, пах гнилью, сырой корой и увядшей травой.
– Тише ты… – сделал один человек другому знак, когда тот громко выругался, наступив ногой в чавкающее месиво из прелых листьев и грязи.
Охотники замерли. И сделали это очень вовремя, потому что невдалеке от них качнулась большая бурая тень. Это была медведица. Она шла медленно, грузно переставляя лапы, и за ней, то отставая, то нагоняя её, семенили два забавных медвежонка. Шерсть медведицы, местами выпачканная в грязи, на боках свалялась колтунами. Она то и дело останавливалась, поднимала голову и, шевеля чуткими ноздрями, втягивала воздух. Лес глухо шумел вершинами, но она не слышала в нём ничего угрожающего. Искала место для берлоги – сухой бугор под корнями вывороченной ели, где можно было бы залечь до весны.
Медвежата возились рядом: один из них, более смелый, ткнулся носом в трухлявый пень, пытаясь разрыть его в поисках личинок, но нашёл только мокрую труху. Второй, стоя на задних лапах, тянулся к облепленной жёлтым мхом ветке, безуспешно пытаясь её укусить. Медведица глухо рыкнула, подзывая их к себе. Они, послушно засеменив, прижались к её тёплым, лохматым бокам, и семейство медленно двинулось дальше – в овраг, заросший молодым осинником.
Они не знали, что за ними следят.
***
Октябрь выдался в этом году холодным и сырым. Дождь, ливший без конца, уныло шлёпал по ещё державшейся на ветках листве, а воздух, тяжёлый и влажный, пах гнилью, сырой корой и увядшей травой.
– Тише ты… – сделал один человек другому знак, когда тот громко выругался, наступив ногой в чавкающее месиво из прелых листьев и грязи.
Охотники замерли. И сделали это очень вовремя, потому что невдалеке от них качнулась большая бурая тень. Это была медведица. Она шла медленно, грузно переставляя лапы, и за ней, то отставая, то нагоняя её, семенили два забавных медвежонка. Шерсть медведицы, местами выпачканная в грязи, на боках свалялась колтунами. Она то и дело останавливалась, поднимала голову и, шевеля чуткими ноздрями, втягивала воздух. Лес глухо шумел вершинами, но она не слышала в нём ничего угрожающего. Искала место для берлоги – сухой бугор под корнями вывороченной ели, где можно было бы залечь до весны.
Медвежата возились рядом: один из них, более смелый, ткнулся носом в трухлявый пень, пытаясь разрыть его в поисках личинок, но нашёл только мокрую труху. Второй, стоя на задних лапах, тянулся к облепленной жёлтым мхом ветке, безуспешно пытаясь её укусить. Медведица глухо рыкнула, подзывая их к себе. Они, послушно засеменив, прижались к её тёплым, лохматым бокам, и семейство медленно двинулось дальше – в овраг, заросший молодым осинником.
Они не знали, что за ними следят.