альше.

альше.
- Прикройся! – закричала Анна на свою дочь, когда та, отскочив в сторону, начала стряхивать с себя холодные капли. – Бесстыжая!
Анна перевела строгий взгляд на самодельный стол, на котором стояла водка, закуски и компот в трехлитровой банке.
- Мать троих детей, замужняя женщина и такое поведение, - процедила сквозь зубы Анна.
Поняв, что ее никто не слышит, она подошла к крыльцу, на котором стоит магнитофон. Ударив по нему, Анна обернулась. Магнитофон захрипел и заглох.
- Многодетная мать и такое поведение! – чуть ли не криком произнесла Анна. – Да как тебе не стыдно??
Вера быстро надела легкий халатик.
- Какое твое дело? – рыкнула она на мать, завязывая поясок на талии. – Чо притащилась?
- Бесстыжая. Лучше б о детях справилась, как они, что они, а тебе плевать. Выкинула, как котят, путаешься с непонятными личностями.
- Это кто тут непонятный? – усмехнулся мужик с пышными черными усами.
- Замолчи, пьяница, - рыкнула на него Анна.
- Вообще-то, мой Эдичка не пьет, - за усатого заступилась тётка в купальнике.
- Эдичка, - прошамкала губами Анна, - тьфу ты! Что за имя такое?
- Мам, тебе что надо? – насупилась Вера, поднимая покрывало, чтобы повесить его на веревки сушиться.
- Мне надо? Мне надо, чтоб ты детей забрала!
- Правда? А чем они тебе мешают? – ухмыльнулась Вера.
- Это они ТЕБЕ мешают, нахалка ты бессовестная. Из-за вашей Любки дед чуть не помер!
- В смысле? – удивилась Вера.
- Она сбежала, а дед пошел искать. Прямо на дороге и завалился.
- Ничего страшного, - Вера вновь ухмыльнулась, - живой и ладно.
- Ах какая же ты нахалка. Отец же твой! Неужели совсем у тебя сердца нет?
- Слушай, отстань, ладно? У вас своя жизнь, у меня – своя.
- Ты посмотри, как заговорила! – Анна бросила ведро на траву. – Тебя будто сглазили! Ты что дуришь? Устроила тут притон! Лет тебе сколько, вертихвостка?
- Сама ты вертихвостка, - Вера начала вскипать. – Себя вспомни, а потом ко мне лезь со своими глупостями. Забыла, как я у бабки дневала и ночевала, пока вы с батькой где-то пропадали?!
- Где мы пропадали, дура! – закричала Анна. – Мы пахали, чтоб у вас жизнь нормальная была! Что ты тут сочиняешь? Или уже допилась до ручки?
Анна сразу заметила, как только пришла, что Вера поддатая.
- О детях подумай, шаболда! Вырастут, стакан воды не подадут!
- Да плевать мне на твой стакан, - зашипела Вера, сделав шаг к матери. – Вам с батькой много стаканов перепало? Что-то сестры мои не торопятся к вам, даже не пишут. Или от меня тот стакан ждете? А вот хрен вам всем, - Вера показала матери дулю. – Ни ты, ни твой мужик, никто из вас от меня и корки хлеба не получит. Думаешь, я забыла, как вы меня шнуром от кипятильника гоняли? До сих пор на спине шрамы остались! Уйди отсюда, пока я тебе должок не вернула. Уходи по-хорошему.
- Верка! С кем говоришь, глаза свои залитые разуй! – Анна была смелой женщиной. Пусть возраст, но она уступать и не думала. – Я – мать твоя, а не подружка закадычная! Быстро иди за детьми, берись за ум и живи, как все нормальные люди!
Терпение Веры лопнуло. Ей было стыдно перед гостями. Подскочив к матери, она схватила её за шиворот и поволокла к калитке.
- Я сказала, пошла вон! – захрипела Вера от злости. – Русского языка не понимаешь? Вон отсюда!
 
11
***
- Это не дочь, а зверь! – плакала Анна, рассказывая Нине о том, что сегодня произошло. – Она при чужих людях выгнала меня! И не просто выгнала, а за шкирку, как плешивого кота. Ниночка, стыдно-то как. Стыдно и очень обидно.
- Не плачьте, Анна Павловна, - Нина гладила ее по плечу. – Что ж поделаешь, если выросла она неблагодарной. Я ж помню, как вы с ней носились, как курица с яйцом. То Верочке барсучий жир прописали, надо ехать в город, то у Верочки сапожки прохудились, то у нее платьица новогоднего нет – сшить надо. Вот и добегались с Верочкой. Вот так она вам отплатила за любовь и заботу.
- Меня, говорит, проводом от кипятильника. А кто? Когда? Я что-то такого не припомню, - плакала Анна, прижимаясь лбом к груди Нины.
- А я вообще не помню, чтоб её гоняли. А надо было бы. Тогда б