15.05.2026 19:10
Сегодня разговаривала с одной прекрасной женщиной и вспомнила один случай.
Сегодня разговаривала с одной прекрасной женщиной и вспомнила один случай.
Я много раз уже рассказывала, что в самом начале своей практики я работала в социально-реабилитационном центре, где вела арт-терапевтические группы для «лиц пожилого возраста с целью сохранения и развития когнитивных навыков». Работу свою обожала.
И вот на одном из занятий делали мы тряпичных кукол. И моя подопечная, бодрая женщина, лет семидесяти пяти, перепутала кукольные запчасти и получилась у неё кукла с торчащими сосками. Смотрит она на куклу с гипертрофированными половыми признаками и говорит: « А ведь это я. Всю жизнь с грудью наперевес ищу, кого накормить. Детей, мужей, соседей, сослуживцев. Даже, если и не надо, так и ищу, кому и что отдать, или за кого и что сделать». Посмеялись, соски заклеили и разошлись.
Встречаемся через неделю и подопечная моя рассказывает, что приехал к ней муж внучки. А он часто к ней в обед заезжал перекусить. А она ему чаю не наливает, обед не предлагает и вообще говорит, что уже сериал начинается. И тут он ей говорит, что они на выходных к друзьям собрались, а ей привезут правнуков. Четырёх и семи лет.
- Три тыщи, - говорит моя подопечная.
- Какие тыщи? За что? - удивляется внучкин муж.
- Двое суток в квартире сидеть не будем, на улице ноябрь, гулять часами под дождём - я уже не молодая, значит, пойдёт в детский центр, а там свистелки не бесплатные. Это первое. Второе. Суп ваши дети не едят. Им нужны котлеты, сосиски и прочее. Третье. Они так разносят мою квартиру, что мне потом её неделю убирать. А я не хочу. Пенсия у меня пятнадцать тысяч, сосиски в бюджет не вписываются.
- Ну, как же?! Вы же им родненькая. Вы же должны нам помогать!
- А вы что мне должны? Я тещу твою вырастила, за свекровью досмотрела, жену твою тоже вырастила и теперь и правнуков растить? Три тыщи и езжайте отдыхайте. И ещё, в следующий раз чаёвничать приедешь - вези конфет, лучше шоколадных, у меня зубов нет карамельки грызть, и печенья вези мягкие с начинкой.
Зять уехал. Позвонила внучка, кричала, что нет у неё больше бабушки. И вообще, они ей подарки дарят. Вот два года назад ночнушку подарили. Фланелевую, в цветочек. И дочка звонила, говорила, что надо молодым помогать. А ещё для чего старость?! И почему она не помнит хорошее? Дочка ей пальто своё отдала. Надо только пуговицы перешить.
А подопечная моя собралась и уехала к другой моей подопечной на дачу, и они там пили коньяк и гуляли вокруг озера.
Через три недели внучка приехала с двумя пакетами еды. Или поняла что-то, или очень было нужно детей оставить. И внучкин муж, если на обед приезжает, продукты привозит, и дарят больше не ночнушки, а деньги.
Боялась ли моя подопечная, что больше никто не приедет? Боялась. И одиночества боялась. Только она и так была одна. И если у неё что-то случалось или просто тоска накатывала, то всем было некогда, у всех своя жизнь и свои дела.
Очень трудно заклеивать соски. И страшно. Но только любовь - это, когда не только ты. Но и для тебя.
Елена Пастернак
Я много раз уже рассказывала, что в самом начале своей практики я работала в социально-реабилитационном центре, где вела арт-терапевтические группы для «лиц пожилого возраста с целью сохранения и развития когнитивных навыков». Работу свою обожала.
И вот на одном из занятий делали мы тряпичных кукол. И моя подопечная, бодрая женщина, лет семидесяти пяти, перепутала кукольные запчасти и получилась у неё кукла с торчащими сосками. Смотрит она на куклу с гипертрофированными половыми признаками и говорит: « А ведь это я. Всю жизнь с грудью наперевес ищу, кого накормить. Детей, мужей, соседей, сослуживцев. Даже, если и не надо, так и ищу, кому и что отдать, или за кого и что сделать». Посмеялись, соски заклеили и разошлись.
Встречаемся через неделю и подопечная моя рассказывает, что приехал к ней муж внучки. А он часто к ней в обед заезжал перекусить. А она ему чаю не наливает, обед не предлагает и вообще говорит, что уже сериал начинается. И тут он ей говорит, что они на выходных к друзьям собрались, а ей привезут правнуков. Четырёх и семи лет.
- Три тыщи, - говорит моя подопечная.
- Какие тыщи? За что? - удивляется внучкин муж.
- Двое суток в квартире сидеть не будем, на улице ноябрь, гулять часами под дождём - я уже не молодая, значит, пойдёт в детский центр, а там свистелки не бесплатные. Это первое. Второе. Суп ваши дети не едят. Им нужны котлеты, сосиски и прочее. Третье. Они так разносят мою квартиру, что мне потом её неделю убирать. А я не хочу. Пенсия у меня пятнадцать тысяч, сосиски в бюджет не вписываются.
- Ну, как же?! Вы же им родненькая. Вы же должны нам помогать!
- А вы что мне должны? Я тещу твою вырастила, за свекровью досмотрела, жену твою тоже вырастила и теперь и правнуков растить? Три тыщи и езжайте отдыхайте. И ещё, в следующий раз чаёвничать приедешь - вези конфет, лучше шоколадных, у меня зубов нет карамельки грызть, и печенья вези мягкие с начинкой.
Зять уехал. Позвонила внучка, кричала, что нет у неё больше бабушки. И вообще, они ей подарки дарят. Вот два года назад ночнушку подарили. Фланелевую, в цветочек. И дочка звонила, говорила, что надо молодым помогать. А ещё для чего старость?! И почему она не помнит хорошее? Дочка ей пальто своё отдала. Надо только пуговицы перешить.
А подопечная моя собралась и уехала к другой моей подопечной на дачу, и они там пили коньяк и гуляли вокруг озера.
Через три недели внучка приехала с двумя пакетами еды. Или поняла что-то, или очень было нужно детей оставить. И внучкин муж, если на обед приезжает, продукты привозит, и дарят больше не ночнушки, а деньги.
Боялась ли моя подопечная, что больше никто не приедет? Боялась. И одиночества боялась. Только она и так была одна. И если у неё что-то случалось или просто тоска накатывала, то всем было некогда, у всех своя жизнь и свои дела.
Очень трудно заклеивать соски. И страшно. Но только любовь - это, когда не только ты. Но и для тебя.
Елена Пастернак