18.07.2026 19:02
Делюсь с вами прекрасным отрывком из письма матери Артура Шопенгауэра Иоганны, которое она написала своему сыну.
Делюсь с вами прекрасным отрывком из письма матери Артура Шопенгауэра Иоганны, которое она написала своему сыну. После того как прочтете, задумайтесь, насколько люди были откровенны.
«Мне думается, лучше сразу сказать тебе без обиняков, что у меня на душе и чего бы мне хотелось, чтобы мы сразу правильно поняли друг друга. Ты можешь не сомневаться в том, что я тебя очень люблю, я тебе это уже доказала и буду доказывать и впредь, пока буду жива. Чтобы я была счастлива, мне необходимо знать, что счастлив ты, но мне не обязательно видеть это собственными глазами. Я всегда тебе говорила, что мне было бы сложно жить с тобой вместе... я не скрываю, что пока ты остаешься таким, каков ты есть, я пожертвую чем угодно, чтобы этого избежать. Я знаю, что по своей сути ты добрый человек, и то, что пугает меня в тебе, касается не твоей... души, а твоего поведения, твоих взглядов, суждений, привычек. В общем, я не могу согласиться с тобой ни в чем, что касается внешнего мира, а твоя угрюмость меня угнетает и не позволяет смотреть на мир с присущим мне светлым юмором. Посуди сам, дорогой Артур, ты приезжал ко мне всего на несколько дней, и всякий раз имели место неприятные сцены из-за сущих пустяков, и всякий раз я вздыхала с облегчением, когда ты уезжал. Твое присутствие, твои жалобы на неизбежное, твое мрачное лицо, твои странные суждения, произносимые оракульским тоном, так что совершенно невозможно было возразить, — меня угнетало все это, а еще больше вечная внутренняя борьба, когда я была вынуждена подавлять в себе возражения, лишь бы не давать повода для новой ссоры. Сейчас я живу очень спокойно. Вот уже много лет в моей жизни не было ни одной неприятной минуты, не считая доставляемых тобой беспокойств. Со мной никто не спорит, я ни с кем не спорю. В моем доме никто не повышает голос, все идет своим привычным чередом. Никто не повелевает, никто не подчиняется: каждый спокойно делает свое дело, а жизнь течет, словно без моего участия. Такова суть моего бытия, и пусть она такой и остается, если тебе дороги покой и счастье отпущенных мне лет. Когда ты станешь старше, дорогой Артур, и начнешь видеть некоторые вещи в истинном свете, мы будем лучше понимать друг друга».
«Мне думается, лучше сразу сказать тебе без обиняков, что у меня на душе и чего бы мне хотелось, чтобы мы сразу правильно поняли друг друга. Ты можешь не сомневаться в том, что я тебя очень люблю, я тебе это уже доказала и буду доказывать и впредь, пока буду жива. Чтобы я была счастлива, мне необходимо знать, что счастлив ты, но мне не обязательно видеть это собственными глазами. Я всегда тебе говорила, что мне было бы сложно жить с тобой вместе... я не скрываю, что пока ты остаешься таким, каков ты есть, я пожертвую чем угодно, чтобы этого избежать. Я знаю, что по своей сути ты добрый человек, и то, что пугает меня в тебе, касается не твоей... души, а твоего поведения, твоих взглядов, суждений, привычек. В общем, я не могу согласиться с тобой ни в чем, что касается внешнего мира, а твоя угрюмость меня угнетает и не позволяет смотреть на мир с присущим мне светлым юмором. Посуди сам, дорогой Артур, ты приезжал ко мне всего на несколько дней, и всякий раз имели место неприятные сцены из-за сущих пустяков, и всякий раз я вздыхала с облегчением, когда ты уезжал. Твое присутствие, твои жалобы на неизбежное, твое мрачное лицо, твои странные суждения, произносимые оракульским тоном, так что совершенно невозможно было возразить, — меня угнетало все это, а еще больше вечная внутренняя борьба, когда я была вынуждена подавлять в себе возражения, лишь бы не давать повода для новой ссоры. Сейчас я живу очень спокойно. Вот уже много лет в моей жизни не было ни одной неприятной минуты, не считая доставляемых тобой беспокойств. Со мной никто не спорит, я ни с кем не спорю. В моем доме никто не повышает голос, все идет своим привычным чередом. Никто не повелевает, никто не подчиняется: каждый спокойно делает свое дело, а жизнь течет, словно без моего участия. Такова суть моего бытия, и пусть она такой и остается, если тебе дороги покой и счастье отпущенных мне лет. Когда ты станешь старше, дорогой Артур, и начнешь видеть некоторые вещи в истинном свете, мы будем лучше понимать друг друга».