26.08.2026 15:57
Два беглеца переходят границу Московского царства и берутся за перо.
Два беглеца переходят границу Московского царства и берутся за перо. Иоганн Таубе и Элерт Крузе — бывшие опричники и советники Ивана Грозного — после неудачного заговора бежали в Польшу и написали «Описание Московии». Их текст пережил и стрелецкие полки, и взятую Казань.
Сегодня, в день рождения Ивана Грозного, интересно вспомнить, как вообще сложился привычный нам образ царя. При нём территория страны выросла более чем вдвое: были взяты Казань и Нарва, присоединено Поволжье, началось движение в Сибирь, появились книгопечатание, школы и постоянное стрелецкое войско. Под Молодью разгромили крымско-турецкую армию.
Но образ Грозного во многом создавали его враги. Таубе и Крузе описывали его как кровожадного и извращённого человека, находящего удовольствие в пытках. Проверять такие рассказы было трудно, повторять — легко. Один текст становился источником для другого.
Это не отменяет опричнину, новгородский погром и жестокость самого царя. Но со временем её стали рассматривать отдельно от эпохи, а достижения — отдельно от Грозного. Затем рукописный образ получил холст и экран: Репин запер царя рядом с умирающим сыном, Алексей Толстой закрепил образ тирана, а кино снова и снова возвращалось к безумному и кровавому государю.
Так рамка стала важнее портрета: Казань, Молодь, Сибирь и Нарва остались за краями картины. А в центре до сих пор — Иван Грозный с окровавленным сыном на руках, каким его начали рисовать ещё два беглеца в польском убежище.
Сегодня, в день рождения Ивана Грозного, интересно вспомнить, как вообще сложился привычный нам образ царя. При нём территория страны выросла более чем вдвое: были взяты Казань и Нарва, присоединено Поволжье, началось движение в Сибирь, появились книгопечатание, школы и постоянное стрелецкое войско. Под Молодью разгромили крымско-турецкую армию.
Но образ Грозного во многом создавали его враги. Таубе и Крузе описывали его как кровожадного и извращённого человека, находящего удовольствие в пытках. Проверять такие рассказы было трудно, повторять — легко. Один текст становился источником для другого.
Это не отменяет опричнину, новгородский погром и жестокость самого царя. Но со временем её стали рассматривать отдельно от эпохи, а достижения — отдельно от Грозного. Затем рукописный образ получил холст и экран: Репин запер царя рядом с умирающим сыном, Алексей Толстой закрепил образ тирана, а кино снова и снова возвращалось к безумному и кровавому государю.
Так рамка стала важнее портрета: Казань, Молодь, Сибирь и Нарва остались за краями картины. А в центре до сих пор — Иван Грозный с окровавленным сыном на руках, каким его начали рисовать ещё два беглеца в польском убежище.