09.05.2026 08:08
Чудо выживания: офицер Александр Гавриляченко в Брестской крепости
🎖️ За месяц до начала Великой Отечественной молодой офицер Александр Гавриляченко, герой картины, окончил Ростовское артиллерийское училище и получил направление в Брестскую крепость. Прибыл в Брест, а комендант ему сказал: «Крепость на учениях. Я тебя оставляю здесь, при комендатуре, будешь нести комендантскую службу. Ты молодой, заодно погуляешь, на танцы походишь». «Папа рассказывал, – говорит Сергей Александрович Гавриляченко, – что 21 июня он вернулся после службы, даже оружие не успел сдать (наган и четыре патрона в нем), постирал подворотнички, повесил на форточку сушиться. А в 4 часа началось… Он выскочил на улицу, бросился в арт-парк, немцы накрыли огнем склады и все вокруг, так, что не подойти. Удалось подцепить четыре пушки на тягач и вытащить их. Снарядов уже не было». Отступали до Минска, а потом их успели отправить в Москву, на переформирование, а оттуда – на Волховский фронт».
Пишу я эти строки, и понимаю, что это просто чудо – выжить тогда, в ужасе первых дней, когда немцы наступали с огромной скоростью, когда никто толком ничего не понимал. Да вообще выжить на войне – чудо. Слава Богу, Александр Иванович выжил, иначе не было бы у русского искусства такого мастера, как его сын, Сергей Гавриляченко. А сколько не родилось из-за той войны – художников, врачей, ученых, рабочих, отцов и матерей…
Однажды на батарею, которой командовал Александр Иванович Гавриляченко, на виллисе приехал пьяный полковник. «Приказываю открыть огонь по разведанным позициям!» Александр пытался возразить, что тут же их всех накроют огнем, но тот схватился за револьвер: «Выполнять!». Гавриляченко приказал дать залп четырьмя орудиями по разведанным позициям. И ровно через 10 минут последовали удары от неприятеля – сначала 200 метров перелет, потом 200 метров недолет. Всем понятно, что следующий удар – по ним, полковник побледнел, сел в виллис и умчался. Александр Гавриляченко дал приказ: «В блиндажи!». Не успели спрятать орудия, даже панорамы оптические не сняли, и началось… Они потом подсчитали – немцы выпустили ровно 1200 снарядов – для уверенности, что батарея уничтожена. Но снова произошло чудо – снаряды падали между расставленных станин, посекли щиты, но даже не разбили ни одну панораму на орудии, не говоря уже о том, что и все бойцы остались живы.
Пишу я эти строки, и понимаю, что это просто чудо – выжить тогда, в ужасе первых дней, когда немцы наступали с огромной скоростью, когда никто толком ничего не понимал. Да вообще выжить на войне – чудо. Слава Богу, Александр Иванович выжил, иначе не было бы у русского искусства такого мастера, как его сын, Сергей Гавриляченко. А сколько не родилось из-за той войны – художников, врачей, ученых, рабочих, отцов и матерей…
Однажды на батарею, которой командовал Александр Иванович Гавриляченко, на виллисе приехал пьяный полковник. «Приказываю открыть огонь по разведанным позициям!» Александр пытался возразить, что тут же их всех накроют огнем, но тот схватился за револьвер: «Выполнять!». Гавриляченко приказал дать залп четырьмя орудиями по разведанным позициям. И ровно через 10 минут последовали удары от неприятеля – сначала 200 метров перелет, потом 200 метров недолет. Всем понятно, что следующий удар – по ним, полковник побледнел, сел в виллис и умчался. Александр Гавриляченко дал приказ: «В блиндажи!». Не успели спрятать орудия, даже панорамы оптические не сняли, и началось… Они потом подсчитали – немцы выпустили ровно 1200 снарядов – для уверенности, что батарея уничтожена. Но снова произошло чудо – снаряды падали между расставленных станин, посекли щиты, но даже не разбили ни одну панораму на орудии, не говоря уже о том, что и все бойцы остались живы.