02.05.2026 15:43
В первые месяцы на заводе ей действительно было очень тяжело: маляр на судах вообще не женская работа.
В первые месяцы на заводе ей действительно было очень тяжело: маляр на судах вообще не женская работа. Со школы маляр мечтала быть блогером и даже купила камеру, чтобы снимать. Она мечтала начать вести свой блог, но так и не сумела понять, зачем выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение. Что-то внутри как будто не давало переступить этот порог. А однажды она красила судно, начиналась весна, и она вот так повернулась к берегу и увидела цветочек в луче солнца. «Вот оно — счастье», — подумала она и тут же решила поделиться им со всеми, но что-то её удержало.
Я спросила её, побежит ли она с завода, если война. «Так у меня ж здесь папа, — ответила она. — Куда нам бежать? Будем, как все, ходить на работу».
А вот сварщик ручной сварки 5-го разряда, отец семерых детей, очень смутился, когда я спросила, согласился бы он сидеть дома с детьми и не работать, если б ему платили такие же деньги. «Может, и согласился бы», — сказал он. Но, с другой стороны, у него тут, на заводе, работает сын. Как сына оставить? И как не слушать сварку? «Сварка поёт, — сказал он, — и на разных деталях она поёт по-разному. Я люблю слушать мелодию сварки — она всегда звучит во мне. Не знаю, смогу ли без этого». Он добавил, что испытывает прилив счастья, когда корабль отчаливает, а он стоит на берегу и смотрит на эту мощь. «От чего счастливы? — спросила я. — Ведь этот корабль вам не принадлежит, вы даже его не увидите больше никогда. И не вы один трудились над ним». «А всё равно и моя лепта в нём есть, — ответил он. — А ну-ка, если бы в нём были плохие швы, далеко бы он уплыл?» «Значит, для вас важно оставить после себя след?» — уточнила я. «Да, — ответил он. — К нам приходят стажёры, и из десяти остаются трое. Но трое — это те, которые быстро понимают, что тут есть возможность оставить свой след». Он добавил, что, конечно, следит за своими кораблями по новостям и интернету и очень переживает, когда те попадают в неприятность.
Фрезеровщик говорил, что его отец построил дом, сколотил сам мебель. Внуки до сих живут в этом доме. Дед оставил для внуков след. Но ведь и ему хочется оставить свой след: «Взять, к примеру, «Илью Муромца». Любимчик. Видели, какой он мощный корабль? Не видели? Ну и зря. А всё равно представьте: стоите вы на берегу, а он отчаливает: «Пошёл, «Илюша», пошёл». И такая мощь, такая красота. А вот придёт «Илюша» к чужим берегам, выйдут иностранцы и спросят: «Это кто создал такую мощь? А-а-а, русские… Да, русские могут». А ты ж русский, «Илюша» твой — такой же прямой, как ты. Все русские — прямые, вот так не ходим». Фрезеровщик показал зигзаг рукой. «И моя лепта в этой мощи есть», — пряча восхищённый взгляд, сказал он. Я спросила его, побежит ли он с завода, если война. Сварщик ответил: «Как наши предки, я, конечно, не смогу. Но и я не мальчик, чтобы бегать».
Продолжение в следующем посте
Я спросила её, побежит ли она с завода, если война. «Так у меня ж здесь папа, — ответила она. — Куда нам бежать? Будем, как все, ходить на работу».
А вот сварщик ручной сварки 5-го разряда, отец семерых детей, очень смутился, когда я спросила, согласился бы он сидеть дома с детьми и не работать, если б ему платили такие же деньги. «Может, и согласился бы», — сказал он. Но, с другой стороны, у него тут, на заводе, работает сын. Как сына оставить? И как не слушать сварку? «Сварка поёт, — сказал он, — и на разных деталях она поёт по-разному. Я люблю слушать мелодию сварки — она всегда звучит во мне. Не знаю, смогу ли без этого». Он добавил, что испытывает прилив счастья, когда корабль отчаливает, а он стоит на берегу и смотрит на эту мощь. «От чего счастливы? — спросила я. — Ведь этот корабль вам не принадлежит, вы даже его не увидите больше никогда. И не вы один трудились над ним». «А всё равно и моя лепта в нём есть, — ответил он. — А ну-ка, если бы в нём были плохие швы, далеко бы он уплыл?» «Значит, для вас важно оставить после себя след?» — уточнила я. «Да, — ответил он. — К нам приходят стажёры, и из десяти остаются трое. Но трое — это те, которые быстро понимают, что тут есть возможность оставить свой след». Он добавил, что, конечно, следит за своими кораблями по новостям и интернету и очень переживает, когда те попадают в неприятность.
Фрезеровщик говорил, что его отец построил дом, сколотил сам мебель. Внуки до сих живут в этом доме. Дед оставил для внуков след. Но ведь и ему хочется оставить свой след: «Взять, к примеру, «Илью Муромца». Любимчик. Видели, какой он мощный корабль? Не видели? Ну и зря. А всё равно представьте: стоите вы на берегу, а он отчаливает: «Пошёл, «Илюша», пошёл». И такая мощь, такая красота. А вот придёт «Илюша» к чужим берегам, выйдут иностранцы и спросят: «Это кто создал такую мощь? А-а-а, русские… Да, русские могут». А ты ж русский, «Илюша» твой — такой же прямой, как ты. Все русские — прямые, вот так не ходим». Фрезеровщик показал зигзаг рукой. «И моя лепта в этой мощи есть», — пряча восхищённый взгляд, сказал он. Я спросила его, побежит ли он с завода, если война. Сварщик ответил: «Как наши предки, я, конечно, не смогу. Но и я не мальчик, чтобы бегать».
Продолжение в следующем посте