02.05.2026 15:41
Почему рабочие завода говорят, что испытывают счастье
ПОЧЕМУ РАБОЧИЕ ЗАВОДА ГОВОРЯТ, ЧТО ИСПЫТЫВАЮТ СЧАСТЬЕ
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
По дороге из Москвы на завод читала заметки о его истории в старых журналах. Я ехала туда, чтобы проинтервьюировать с десяток рабочих, понять их мотивацию работать на заводе сейчас, когда молодые мечтают быть блогерами, а людей физического труда сразу записывают в неудачники. Мне даже вспомнилось, как однажды я побывала в доме тиктокеров. Вот так же брала углублённые интервью у блогеров и услышала, как пугает их руководство: «Будете плохо работать — пойдёте на завод!» Тиктокеров передёргивало от страха.
В дороге у меня было достаточно времени, и я читала о жизни завода в 1941-м. Тысячи рабочих ушли добровольцами на войну, тысячи остались у станков. В конце 1941-го линия фронта проходила чуть ли не по заводской территории, рабочим было нечего есть, их кормили клеем и бараньим жиром, которым смазывали станки. В цеха постоянно прилетали снаряды, но люди продолжали делать свою работу. После прилёта сразу же появлялась санбригада и уносила раненого или убитого. Только покосившись в ту сторону, люди продолжали работать. Зимой 1942-го их пальцы прилипали к ледяным механизмам, они шли на работу, шатаясь от голода, но производство не останавливалось: оно нужно было для Победы. И тогда мне в голову вкрался другой вопрос: а что если бы ситуация 1941-го повторилась, были бы современные рабочие способны на такой же подвиг?
Разговаривать с рабочими непросто. Практически десятилетиями на таких предприятиях «говорящей головой» был только директор: он общался с прессой, а простых сотрудников не допускали до этого ответственного дела. Люди ужасно смущались и переживали, что сейчас скажут что-то не то и навредят. Но я начинала говорить о «Книге Памяти», хранящейся на заводе — в неё вписаны имена всех добровольцев и работников, погибших на рабочем месте. Это тысячи имён. И первым делом, зайдя на завод, я попросила отвести меня к этой книге и водила пальцем по строчкам: «Абальянов Алексей Иванович, клепальщик, 1913-25.06.1941», «Антоненко Степан Иванович, слесарь, 1914-03.11.1941», «Иванов Павел Алексеевич, шишельник, 1910-23.06.1941»...
Инженер, который говорил со мной первым, сказал, что историю завода он знает и знает её с детства — здесь работает его мать, она водила его сюда маленьким. Блогером он быть не хотел, ему нравится чертить и добиваться целей, которые ему ставит начальство. Но он всегда добавляет к этой цели надстройку — свою цель, то есть по собственному желанию из азарта повышает планку и, когда достигает её, испытывает счастье, чувствует себя на пике интеллектуальных возможностей. Одним словом, живёт и развивается, и ему нравится чувствовать это развитие, особенно если это развитие происходит внутри развития страны. Но всё это эго, а что касается патриотизма, то ему лично далеко до тех, чьи фамилии занесены в «Книгу Памяти», он бы так не смог: «Но если вы спрашиваете, побегу ли я с завода, то нет. У меня тут мать, с детства это мой дом». Он добавил, что не хочет выглядеть как те, кто побежал в 2022-м. Он их не осуждает, но и не уважает.
Маляр, девушка 23 лет, просто расплакалась, когда я вкратце пересказала ей историю завода. «Вот это раньше были люди!» — восхищённо сказала она. До завода она работала в Макдоналдсе несколько лет и ушла оттуда, потому что не видела результатов труда. Туда пришла за подружкой: ей казалось, что круто работать вместе. Но постепенно она начала тосковать, и отец сказал ей: «Знаешь что? А переходи к нам на завод. Я тебя сам всему научу. Будет тяжело, но потом привыкнешь — и понравится».
Продолжение в следующем посте
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
По дороге из Москвы на завод читала заметки о его истории в старых журналах. Я ехала туда, чтобы проинтервьюировать с десяток рабочих, понять их мотивацию работать на заводе сейчас, когда молодые мечтают быть блогерами, а людей физического труда сразу записывают в неудачники. Мне даже вспомнилось, как однажды я побывала в доме тиктокеров. Вот так же брала углублённые интервью у блогеров и услышала, как пугает их руководство: «Будете плохо работать — пойдёте на завод!» Тиктокеров передёргивало от страха.
В дороге у меня было достаточно времени, и я читала о жизни завода в 1941-м. Тысячи рабочих ушли добровольцами на войну, тысячи остались у станков. В конце 1941-го линия фронта проходила чуть ли не по заводской территории, рабочим было нечего есть, их кормили клеем и бараньим жиром, которым смазывали станки. В цеха постоянно прилетали снаряды, но люди продолжали делать свою работу. После прилёта сразу же появлялась санбригада и уносила раненого или убитого. Только покосившись в ту сторону, люди продолжали работать. Зимой 1942-го их пальцы прилипали к ледяным механизмам, они шли на работу, шатаясь от голода, но производство не останавливалось: оно нужно было для Победы. И тогда мне в голову вкрался другой вопрос: а что если бы ситуация 1941-го повторилась, были бы современные рабочие способны на такой же подвиг?
Разговаривать с рабочими непросто. Практически десятилетиями на таких предприятиях «говорящей головой» был только директор: он общался с прессой, а простых сотрудников не допускали до этого ответственного дела. Люди ужасно смущались и переживали, что сейчас скажут что-то не то и навредят. Но я начинала говорить о «Книге Памяти», хранящейся на заводе — в неё вписаны имена всех добровольцев и работников, погибших на рабочем месте. Это тысячи имён. И первым делом, зайдя на завод, я попросила отвести меня к этой книге и водила пальцем по строчкам: «Абальянов Алексей Иванович, клепальщик, 1913-25.06.1941», «Антоненко Степан Иванович, слесарь, 1914-03.11.1941», «Иванов Павел Алексеевич, шишельник, 1910-23.06.1941»...
Инженер, который говорил со мной первым, сказал, что историю завода он знает и знает её с детства — здесь работает его мать, она водила его сюда маленьким. Блогером он быть не хотел, ему нравится чертить и добиваться целей, которые ему ставит начальство. Но он всегда добавляет к этой цели надстройку — свою цель, то есть по собственному желанию из азарта повышает планку и, когда достигает её, испытывает счастье, чувствует себя на пике интеллектуальных возможностей. Одним словом, живёт и развивается, и ему нравится чувствовать это развитие, особенно если это развитие происходит внутри развития страны. Но всё это эго, а что касается патриотизма, то ему лично далеко до тех, чьи фамилии занесены в «Книгу Памяти», он бы так не смог: «Но если вы спрашиваете, побегу ли я с завода, то нет. У меня тут мать, с детства это мой дом». Он добавил, что не хочет выглядеть как те, кто побежал в 2022-м. Он их не осуждает, но и не уважает.
Маляр, девушка 23 лет, просто расплакалась, когда я вкратце пересказала ей историю завода. «Вот это раньше были люди!» — восхищённо сказала она. До завода она работала в Макдоналдсе несколько лет и ушла оттуда, потому что не видела результатов труда. Туда пришла за подружкой: ей казалось, что круто работать вместе. Но постепенно она начала тосковать, и отец сказал ей: «Знаешь что? А переходи к нам на завод. Я тебя сам всему научу. Будет тяжело, но потом привыкнешь — и понравится».
Продолжение в следующем посте