Валентина Сергеевна жила на окраине города в частном доме, где был и её любимый сад, и цветы, и теплица.
Но не только тоска по супругу одолевала Валентину Сергеевну. С каждым годом всё труднее давался труд на участке, всё тяжелее было справиться одной с хозяйством, и здоровье начало подводить.
Дочь, жившая с мужем и внучкой Олей в областном городе, не раз уговаривала мать продать дом, и переехать к ней поближе, но Валентина Сергеевна не решалась.
— И что я буду около вас делать? — говорила она дочери, — пока я сама держусь на ногах, буду жить в родном городе, а вы приедете навестить, мне и то будет приятно.
Дочь с мужем приезжали, но не часто. А вот Ольга, так любившая бабушку, и раньше всегда летние каникулы проводила у неё в доме, когда была школьницей. И будучи студенткой, Ольга приезжала к бабушке и деду на месяц.
Но деда не стало… Ольга уже училась на старших курсах института и летом ездила в студенческий стройотряд. Загрустила Валентина Сергеевна, и всё-таки решилась на продажу дома после того, как дважды лечилась в кардиологическом отделении их районной больницы.
Она продала дом, купила себе неподалёку скромную двухкомнатную «хрущёвку» на первом этаже и переехала, захватив с собой комнатные цветы, которые заняли у неё все подоконники и лоджию в тёплой квартире.
Часть оставшихся после продажи дома денег Валентина Сергеевна отложила на свадьбу любимой внучки, часть отдала дочери, и немного оставила себе на лечение.
Хлопот и трудов в квартире стало значительно меньше, и она радовалась, что сможет больше отдыхать и уделять внимание своему здоровью.
С соседями у Валентины Сергеевны сложились тёплые отношения. Она была ненавязчивой, неразговорчивой и тихой соседкой, и вскоре её так и прозвали – Тихоня.
Валентина всегда здоровалась, улыбаясь, чуть поклонившись, и вскоре стала делиться с пенсионерками отростками своих ярких гераней, фикусов и фиалок, которые так привлекали внимание прохожих, красуясь в окошках.
Весной Тихоня высаживала часть своих гераней в старую клумбу под окном у подъезда, отчего та стала яркой, праздничной всё лето.
Но как бы ни старалась пенсионерка оградить себя от физической работы, всё равно здоровье не улучшалось. Валентина Сергеевна постоянно наблюдалась у кардиолога, проходила курсы лечения, а дочка всё звала её к себе в областной город.
— Приезжай, мама. Тут врачи лучше, и больница рядом, и я рядом. Буду смотреть за тобой. У нас три комнаты, жить будешь на всём готовом, и гулять на свежем воздухе…
— Какой у вас там свежий воздух? – смеялась Валентина Сергеевна, — вот у нас – хорошо, а мне две жизни не прожить, хоть я и так стараюсь держать себя в порядке.
Но день за днём дочка уговаривала мать согласиться на более глубокое обследование, и однажды, когда Валентина Сергеевна почувствовала себя неважно, решилась ехать в областную больницу.
— Поеду полечусь туда, — объясняла она своим соседкам, раздавая им свои горшечные цветы, — а вам – вот моё наследие. Не должны они тут засохнуть, дарю вам, пусть радуют. А я не знаю, вернусь ли. Что врачи скажут? Если надо, то придётся у дочери оставаться…
Соседки обещали ухаживать за цветами, беречь их и холить.
— Бросьте о плохом думать, Сергеевна, может, ещё и подлечат, теперь медицина у нас на уровне…А цветы у вас очень хороши. Не дадим погибнуть красоте.
Женщина уехала, заперев квартиру, и пустые подоконники печально смотрелись с улицы, говоря об отсутствии доброй хозяйки.
Всю зиму прожила мать у дочери. Врачи не сочли её состояние критическим, однако умеренность в труде, нагрузках рекомендовали, и дочка оставила Валентину Сергеевну у себя на зиму, чтобы чаще навещать врача и последить за здоровьем.
Скучала мать по своей квартире, уже успела привыкнуть к своему новому жилищу, и хоть было ей у дочки хорошо, но хотелось, как и прежде, жить самостоятельно, отдельно.
Особенно невтерпёж стало Валентине, когда стало теплее пригреват