«Он готов извиниться публично»: свекровь уговаривает Регину

авая.

Как нормализовать вес, вернуть энергию и полюбить своё тело за 21 день за счёт персонального меню без голодовок и подсчёта калорий

Бесплатный марафон по нутрициологии: составьте рацион, который подстраивается под ваш ритм жизни

Записаться на марафон →

— Горничная, — женский голос. — Вам передача.

Я открыла дверь. Не горничная. Альбина Эдуардовна. В пальто, с сумкой в руках. Лицо осунувшееся, без косметики.

— Можно? — спросила она, не дожидаясь ответа, уже входя в номер.

Я отступила. Она оглядела комнату, поморщилась.

— Ужас какой. Как тут можно жить?

— Временно, — сказала я, завязывая пояс халата. — Что вы хотите?

Она повернулась ко мне. Глаза красные, видно, не спала.

— Регина. Я пришла поговорить. По-женски.

— Говорите.

Она села на единственный стул, я осталась стоять у кровати.

— Артур… он не спал всю ночь. Плакал. Я никогда не видела его таким. Он… он действительно тебя любит. Просто не умеет выражать чувства. Мужчины они такие… грубоватые.

Я молчала.

— Он готов извиниться. Публично. Соберём всех, он встанет на колени, если надо. Платье купим. Лучше. Шубку купим! — она сделала паузу, глядя на моё лицо. — Ну скажи что-нибудь!

— Вы знали, — сказала я тихо. — Вы знали, что у него проблемы со здоровьем. И что он мне запретил рассказывать вам. Но когда вы спрашивали про внуков, он говорил, что я бесплодна. И вы смотрели на меня с осуждением.

Она покраснела.

— Это… это другое. Он не хотел вас позорить!

— Меня? Его ложь позорила меня?

— Ну как же! Мужик, который не может… это же стыдно! А женщина — ну, с женщинами всегда проблемы!

Я рассмеялась. Горько, беззвучно.

— Альбина Эдуардовна. Вы пришли уговорить меня вернуться к человеку, который семь лет лгал о моём здоровье, унижал меня и вчера вылил на меня суп. И вы предлагаете шубку в качестве компенсации?

Она встала, глаза сверкнули.

— Ты себя слишком много возомнила, девочка! Квартирка у тебя какая-то на окраине, работа — медсестра, сорок лет на носу! Кто тебе ещё такой муж, как мой Артур, найдёт? Он красивый, деньги зарабатывает, машина у него! Ты думаешь, тебя кто-то захочет? Разведёнку, бездетную?

Я посмотрела на неё. На эту женщину, которую семь лет называла мамой. Которая учила меня, как правильно варить борщ для её сына. Которая говорила, что я не достойна его.

— Возможно, никто, — сказала я спокойно. — Но лучше одной, чем с вашим сыном. Всё.

Она задышала часто, губы задрожали.

— Ты… ты всё пожалеешь! Он найдёт себе молодую, красивую! А ты останешься одна в своей конуре! И когда будешь умирать в одиночестве, вспомнишь мои слова!

Развернулась, вышла, хлопнув дверью.

Я стояла посреди комнаты, слушая, как её шаги затихают в коридоре. Тело дрожало мелкой дрожью. Я подошла к раковине, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало. Тёмные круги под глазами. Морщинки у губ, которых не было три года назад.

«Сорок лет на носу». Мне было тридцать восемь. До сорока — два года. Да, не молоденькая. Не красавица. Медсестра. Разведёнка. Бездетная.

И свободная.

Я стала собираться. Оделась. Сложила вещи. В десять часов нужно быть у нотариуса.

В девять я вышла из гостиницы. Дождь кончился, но небо было серым, низким. Я позвонила такси, поехала на улицу Гагарина.

Нотариальная контора находилась в старом здании, на первом этаже. Я пришла за десять минут. Артура не было. Я села на стул в коридоре, ждала.

Десять ноль ноль. Десять пятнадцать. Десять тридцать.

В десять сорок пять я уже понимала — он не придёт. Значит, война. Суд, раздел имущества, нервы, время.

Я встала, подошла к двери нотариуса. Постучала.

— Войдите!

За столом сидела женщина лет пятидесяти, в очках. Увидев меня, улыбнулась.

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

— Мне нужно составить соглашение о разделе имущества при разводе, — сказала я, садясь напротив.

— Супруг с вами?

— Нет. Он не пришёл.

Она кивнула, как будто такое видела часто.

— Тогда придётся через суд. У вас есть список совместного имущества?

Я достала из сумки листок, который составила ночью. Автомобиль — его, куплен до брака. Квартира, в которой мы жили — его, куплена до брака на деньги родителей. Мебель, техника — куплены в браке, но в основном на его деньги. Мои вещи — одежда, ноутбук старый, телефон.

— По сути, делить почти нечего, — сказала нотариус, просматривая с