Богач столкнулся с уборщицей и забыл, куда шёл

Спеша на свидание, богач столкнулся с уборщицей, а когда увидел у нее на руке браслет, забыл, куда шел

В кармане пиджака вибрировал телефон — в третий раз звонила бывшая. Андрею хотелось швырнуть дорогущий гаджет в стену, но он лишь крепче сжал руль. Развод закончился час назад. Имущество поделили: ей — загородный коттедж и «отступные», ему — машина и пустая квартира в центре. Свобода на вкус оказалась горькой, как остывший кофе.

Чтобы заглушить эту тишину, он назначил встречу первой попавшейся симпатичной женщине с сайта знакомств. Просто чтобы не выть вечером на луну в четырех стенах.

Андрей влетел в холл ресторана, на ходу проверяя номер столика. Он опаздывал. Нервы были натянуты, как струны. На повороте у гардероба он с размаху врезался в кого-то мягкого и пахнущего хлоркой.

Грохот ведра по мрамору прозвучал громко и неприятно. Грязная жижа плеснула на итальянские брюки.

— Твою ж налево! — выдохнул Андрей, брезгливо отряхиваясь. — Ты глазами смотришь или чем?

Перед ним, вжав голову в плечи, стояла женщина в синей униформе. Лица не видно — только сбившийся платок и дрожащие руки, которые она судорожно подняла вверх.

— Простите... ради бога, простите... Я не специально, тут пол скользкий... — бормотала она, пятясь назад.

— У меня костюм стоит как твоя зарплата за год! — Андрей закипал. Весь день пошел наперекосяк, и эта нелепая ситуация стала последней каплей. — Где администратор? Я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули сегодня же!

Женщина испуганно сделала шаг назад и вскинула руку, пытаясь закрыться от его крика, словно ждала удара. Рукав казенного халата задрался.

Андрей поперхнулся воздухом. Слова застряли в горле колючим комом.

На тонком, красном от работы запястье висел серебряный браслет. Дешевый, кустарной работы. Звенья-восьмерки и грубая пластина, на которой было нацарапано: «Навеки».

Мир вокруг закрылся. Исчез ресторан, музыка, гул голосов. Остался только этот кусок почерневшего серебра. Двадцать два года назад он, студент-медик, выменял этот браслет у знакомого ювелира за свои часы, чтобы подарить ей на день рождения.

Андрей шагнул к уборщице, схватил ее за руку. Грубо, резко.

— Откуда это у тебя?

Женщина подняла голову. Из-под серого платка на него смотрели огромные, полные животного ужаса глаза. Голубые. С маленькой коричневой крапинкой на левом зрачке.

— Таня? — хрипло спросил он.

Она дернулась, попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Пустите... Пожалуйста... Я все уберу...

— Какая к черту уборка! Таня! Это я!

Она замерла. Взгляд ее метался по его лицу — от дорогой стрижки к запонкам, от холеной кожи к шраму над бровью. Узнала. Губы ее побелели.

— Андрей Петрович... — прошептала она. — Вы обознались.

— Врать ты так и не научилась, — он оглянулся. На них уже пялились охранники.

Андрей потянул ее за собой.

— Идем.

— Куда? Я на смене! Меня мастер уволит!

— Я этот ресторан сейчас куплю вместе с твоим мастером. Идем, я сказал.

В салоне его внедорожника пахло дорогой кожей и его парфюмом. Таня села на краешек сиденья, стараясь не касаться обивки грязным халатом. Она постарела. Тяжелая работа съела юношескую припухлость щек, нарисовала сетку морщин у глаз, но это была она. Единственная женщина, с которой он чувствовал себя живым.

Андрей закурил, хотя бросил пять лет назад. Руки тряслись.

— Мне сказали, тебя не стало, — он говорил, глядя перед собой на дорогу. — Отец пришел и сказал: «Татьяны больше нет. Несчастный случай. Здоровье не выдержало». Показал справку. Я на кладбище ездил, могилу искал... Не нашел. Думал, в общей могиле предали земле, как безродную.

Таня горько усмехнулась.

— Справку, значит... Твой отец, царствие ему небесное, умел бумажками вертеть. Он пришел ко мне в общежитие, когда ты на дежурстве был. Сказал просто: «Ты моему сыну жизнь ломаешь... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ