«Эту пышку никто не возьмет, отдай ее фермеру!

«Эту пышку никто не возьмет, отдай ее фермеру!» — хохотал отец. Но на юбилее он побледнел, узнав, кем оказался этот человек

Тяжелый кожаный чемодан выскользнул из влажных ладоней Дарьи и с грохотом повалился на дубовый паркет, зацепив металлическую стойку для зонтов. Девушка так и застыла посреди коридора, прижимая к груди стопку отглаженных мужских рубашек. Из приоткрытой двери отцовского кабинета тянуло терпким запахом сигар и крепких напитков.

— Да кому она сдалась с такими габаритами? — донесся раздраженный голос Станислава Игоревича, ее родного отца.

Кто-то невидимый в кабинете, судя по голосу — давний партнер по бизнесу, хмыкнул, звякнув льдом в стакане.

— Стас, ну ты виртуоз. Сплавить обузу в счет погашения своих кредитов! А этот Илья вообще в курсе, что берет кота в мешке?

— А у него выбор есть? «Эту пышку никто не возьмет, отдай ее фермеру!» — хохотал отец. — Сидит там в своих парниках после того, как его жены не стало. Дичает. Ему сейчас любая женщина за счастье, лишь бы полы мыла да стряпала. Я ему так и сказал: забираешь Дашку — забываем про те займы. Взаимозачет!

Дарья перестала дышать. Рубашки медленно поползли вниз по ее свитеру и бесформенной кучей осели на пол. Ей двадцать восемь. Всю свою сознательную жизнь она пыталась заслужить хотя бы кивок одобрения. Тащила бухгалтерию отцовской фирмы, молча глотала издевки старшего брата Матвея по поводу своей фигуры, не ходила на свидания, чтобы не оставлять отца одного на выходных.

И вот ее просто обменяли. Как старый офисный принтер.

Она сделала глубокий вдох, толкнула тяжелую дверь и шагнула на ворс персидского ковра.

— Значит, взаимозачет? — голос Дарьи прозвучал глухо, словно из-под воды.

Отец поперхнулся дымом. Его собеседник поспешно отвел взгляд к окну, делая вид, что крайне увлечен видом на вечернее шоссе.

— Ты подслушивала? — Станислав Игоревич поморщился, стряхивая пепел мимо хрустальной пепельницы. — Что за манеры, Даша.

— Я спросила: ты меня продаешь за свои долги?

— Ой, перестань устраивать театр! — отец взмахнул рукой. — Я устраиваю твою жизнь. Кто на тебя посмотрит в нашем кругу? А Илья — мужик при деле, земля есть. Завтра собираешь вещи и едешь к нему в поселок. И скажи спасибо, что я нашел того, кто согласился закрыть глаза на твою... комплекцию.

На следующее утро старенькая малолитражка Дарьи уже подпрыгивала на ухабах проселочной дороги. В салоне пахло пылью и мокрыми шерстяными чехлами от начавшегося моросящего дождя. Дарья вела машину в сильном напряжении, ни на секунду не отрывая взгляда от дороги. Она ехала к человеку, который взял ее из жалости и выгоды.

Участок оказался огромным. Длинные ряды теплиц, высокий бревенчатый дом, запах свежеспиленной сосны. Когда Дарья остановила машину у крыльца, входная дверь открылась. На пороге появился высокий, сутулящийся мужчина в простых потертых джинсах и выцветшей куртке. Лицо заросшее, под глазами — глубокие темные тени.

Он молча спустился по деревянным ступеням, забрал из ее рук тяжелый чемодан и кивнул на дом:

— Проходите. Холодно сегодня. Чайник горячий.

Никакой грубости. Никаких сальных взглядов. Дарья ждала, что ее встретит надменный хам, а этот человек просто налил ей кружку черного чая и поставил на грубый дощатый стол.

— Я вам комнату наверху подготовил, — глухо произнес Илья, глядя куда-то сквозь нее. — Если что-то из мебели нужно — скажите, я съезжу в райцентр.

— Зачем вы согласились? — прямо спросила Дарья. Горло пересохло... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ