Беременная уборщица полгода кормила бездомного у метро, а когда её выгнали на мороз, он молча привез её в «трешку» и показал погоны
Алина ненавидела запах дешевого хлора. Этот «аромат» преследовал её всю сознательную жизнь: сначала в детском доме, где мыли полы по три раза на дню, потом в общаге колледжа, а теперь здесь, в огромном торговом центре.
— Куликова, пятый сектор переделай! — голос старшей смены, грузной женщины с пергидрольным начесом, резанул по ушам. — Разводы оставила. Премию срежу!
Алина молча закусила губу, чтобы не огрызнуться. Ей двадцать три, она на седьмом месяце, и спина ноет так, будто позвоночник вот-вот рассыплется в труху. Но огрызаться нельзя. Если ты сирота без жилья и мужа, твоя гордость — непозволительная роскошь. Она поправила перчатки, взяла швабру и поплелась к пятому сектору.
Смена заканчивалась в девять вечера. Алина с трудом застегивала молнию на стареньком пуховике — живот уже не помещался, приходилось мотать сверху шарф. Дорога домой — это отдельный квест. Сначала полчаса на метро, потом пешком через промзону до общежития, где ей из милости сдавали койку в углу.
Но перед этим — обязательный ритуал.
У входа в подземку, на ледяном бетоне, сидел он. Местные звали его «Леший». Грязная борода, надвинутая на глаза шапка, старая армейская куртка и костыль, перемотанный синей изолентой.
Алина заметила его ещё в конце лета. Тогда её только-только взяли на работу, и она с первой зарплаты купила два беляша. Один съела сама, пока бежала к эскалатору, второй, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, протянула ему.
— Возьмите. С мясом. Горячий еще.
Он поднял голову. Алина ожидала увидеть мутный взгляд человека, который давно потерял совесть из-за крепких напитков, но на неё смотрели ясные, цепкие, умные глаза. Серые, холодные, внимательные.
— Спасибо, — буркнул он тогда. Голос был хриплым, но без привычного для таких мест заискивания.
С тех пор это вошло в привычку. Утром она кивала ему на бегу, вечером оставляла то пирожок, то контейнер с остатками макарон, то просто стаканчик чая.
— Дура ты, Алинка, — ворчала соседка по комнате. — Самой есть нечего, а ты этого дармоеда кормишь. Он же пропьет. Или притворяется. Сейчас мафия нищих знаешь как работает?
Алина не слушала. Ей казалось, что если она поможет кому-то, кто стоит ещё ниже неё на социальной лестнице, то судьба, может быть, зачтет это. И бумеранг добра вернется.
Потому что бумеранг зла прилетел ей полгода назад с размаху.
Кирилл был хорошим парнем. «Домашним», как говорила Алина. Из профессорской семьи, интеллигентный, мягкий. Они познакомились в парке, где Алина подрабатывала продажей мороженого. Закрутилось быстро. Кирилл читал ей стихи, водил в кино и клялся, что ему плевать на социальную пропасть между ними.
Пропасть дала о себе знать, когда Алина показала две полоски теста.
Кирилл побледнел, но сказал:...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ
Беременная уборщица полгода кормила бездомного у метро, а когда её выгнали на мороз, он молча привез её в «трешку» и показал погоны Алина ненавидела з…
