8-летняя Лилиана сама набрала 112 в 14:17 и прошептала:
«Это сделали папа и его друг».
Роман ещё держал в руке пакет с апельсинами, когда из лаборатории позвонили в приёмное отделение.
Елена Шевчук не вышла в коридор. Она просто слушала, и лицо у неё становилось всё жёстче.
Потом она попросила медсестру закрыть дверь.
Не потому, что хотела тишины. Потому что после таких звонков люди обычно начинают говорить слишком быстро.
В бланке было два вывода. И оба ломали Роману его спокойную улыбку.
Первый: у Лилианы было острое токсическое отравление смесью сильного мочегонного и седативного препарата.
Для ребёнка её возраста это была опасная доза. Ещё немного — и сердце могло сорваться с ритма.
Второй вывод был ещё страшнее.
Вздутый живот появился не за один день. У девочки уже шёл тяжёлый почечный процесс с накоплением жидкости.
Её не просто поздно везли к врачу.
Её несколько дней подряд поили тем, что временно глушило симптомы и одновременно добивало организм.
Елена дочитала бланк до конца и только потом подняла глаза.
— Это не пирог, — сказала она тихо. — Это системное отравление на фоне запущенной болезни.
В палате стало так тихо, что слышно было, как в коридоре щёлкнул выключатель.
Роман ещё стоял с привычной полуулыбкой. Но она уже съехала в сторону.
Он понял главное раньше остальных...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ
8-летняя Лилиана сама набрала 112 в 14:17 и прошептала: «Это сделали папа и его друг».
