«Быстро извинись перед матерью за этот убогий стол!

«Быстро извинись перед матерью за этот убогий стол!» — рявкнул муж.

— Я тебе всегда говорила, сынок: дом держится на женских руках. А если руки привыкли только по клавиатуре в офисе стучать, то хорошей хозяйки не выйдет. Салаты пресные, картофель не доварен. Мы в наше время умели из ничего конфетку сделать, а сейчас молодежь только продукты переводит.

Я медленно расслабила руки. Спину ломило. Последние трое суток я спала по четыре часа. После работы бежала на крытый рынок, торговалась за лучшую фермерскую вырезку, тащила тяжелые пакеты на четвертый этаж без лифта, потому что Вадим уехал на автомойку — ему нужно было, чтобы машина блестела к приезду начальства. Я сама чистила три килограмма картошки, резала овощи, мариновала мясо, взбивала белки для десерта. Кожа на пальцах стянулась от постоянного контакта с водой и солью.

Я посмотрела на мужа. Ждала, что он скажет: «Мам, перестань, мясо отличное» или хотя бы просто переведет тему. Мы прожили вместе четыре года. Я оплачивала его курсы повышения квалификации из своей зарплаты логиста. Я возила его к зубному, когда у него раздуло щеку, и он боялся выйти из дома.

Вадим поймал мой взгляд. Потом посмотрел на своего начальника. На мать. Его лицо пошло красными пятнами. Он терпеть не мог выглядеть неидеальным в глазах руководства.

Он с силой оперся ладонями о столешницу, чуть приподнявшись со стула.

— Дария, ну это действительно ни в какие ворота, — произнес Вадим так громко, что жена его брата вздрогнула на соседнем стуле. — Мама права. Мы пригласили важных гостей, а ты накрыла стол как в привокзальной столовой. Ты нас позоришь.

Мой отец, Петр Ильич, сидевший на другом конце стола, подался вперед. Мама положила ладонь на его руку, останавливая.

— Быстро извинись перед матерью за этот убогий стол! — приказал муж, глядя на меня сверху вниз. — И перед Леонидом Аркадьевичем извинись. Скажи, что в следующий раз отнесешься к своим обязанностям ответственнее.

В кухне слабо гудел старый холодильник. Тянуло выпечкой. Этот домашний уют больше меня не радовал. Наоборот, подкатил комок к горлу.

Римма Эдуардовна выпрямила спину, ожидая моего покаяния. Вадим вздернул подбородок.

Слез не было. Не было даже дрожи в руках. Было абсолютное, прозрачное понимание того, что последние четыре года я работала на чужие хотелки...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ