27.02.2026 15:00
Третьего дня причастился "открытию" письма от тов.
Третьего дня причастился "открытию" письма от тов. Шолохова тов. Сталину насчëт жести, творившейся местами на Дону в годы коллективизации.
Право, в широкий оборот переписку Шолохова и Сталина ввели в 2000 г. - четверть века тому. Для всех интересующихся сие не новость давным-давно. См:
Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы Том 3. Конец 1930 - 1933. Москва РОССПЭН 2000. Стр. 717-720
Отсюда пара моментов.
Первое. Письма Шолохова при всей их правдивости и масштабе фигуры - не документальный источник, а нарратив. Сиречь, личное восприятие человека своих впечатлений и чужих рассказов, которые, как ни крути, тоже нарратив, обыгрывающий собственные впечатления, а не 100% объективную реальность.
Это надо учитывать.
Второе. Следствие установило, что Шолохов и другие настоящие коммунисты, сигнализировавшие о явных нарушениях, оказались во многом правы. В результате краевое руководство и пр. отличившиеся получили заслуженные приговоры.
Следовательно,
1.Сигнал с мест привёл к мгновенной реакции на самом верху. Дело не заволокитили, не попытались прикрыть своих, не вынося сор из избы. Сор как раз вынесли.
2. Откуда такое внимание к станице Вешенской, как будто не было чернухи, наподобие Кадыйского дела?
Указанных случаев категорически не хватает для выводов о системности явления. Это не переиздание крепостного права. Это вполне понятные эксцессы исполнителя. Среди них были честные дураки, карьерные сволочи, а то и прямо скрытые враги.
3. Попытка сделать обобщение на основе отдельно взятых источников (да ещё нарративных) - это совершенно анти научная игра с выдачей частного за общее.
Кроме того, принцип историзма требует помещения источника, даже совершенно документального, в конкретный контекст. Письмо Шолохова, взятое само по себе, есть манипулятивная попытка давить на эмоции.
Тоже письмо в контексте - иное дело, и объективный исследователь обязан сей контекст демонстрировать.
А контекст сложный
Во-первых, на месте там и тут поднимали голову кулацкие элементы, отчаянно боровшихся с советской властью путём срыва продпланов, проникая на первом этапе даже в колхозное руководство. Срыв заготовок в столь сложных условиях - неотразимая причина для чрезвычайных мер. Ну а чрезвычайщина в любые времена - среда для эксцессов, включая рукотворные в исполнении врагов, которые норовили подорвать легитимность советской власти, творя от её имени конкретную грязь.
Во-вторых, руководство и лично тов. Сталин были крайне заинтересованы в выявлении виновных и водворению социалистической законности.
Для чего принимались меры: от обнародования конкретных фактов в союзных СМИ, до присылки уполномоченных представителей, проведения следствий и судов.
В-третьих. Ещё и ещё раз: настоящие коммунисты на всех уровнях не устранялись от решения проблем, не имитировали бурную деятельность, не замалчивали преступления, и не покрывали виновных на том основании, что они "свои".
Вот в таком виде ситуация при всей еë сложности никак не тянет на переиздание крепостного права. Более того, даже на слабую аналогию не тянет.
Призываю коллег историков, в не зависимости от идеологических предпочтений, придерживаться объективности и основ профессии (или какие мы к чëрту историки? ).
Все прочие, товарищи, подходите к любым высказываниям критически.
Право, в широкий оборот переписку Шолохова и Сталина ввели в 2000 г. - четверть века тому. Для всех интересующихся сие не новость давным-давно. См:
Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы Том 3. Конец 1930 - 1933. Москва РОССПЭН 2000. Стр. 717-720
Отсюда пара моментов.
Первое. Письма Шолохова при всей их правдивости и масштабе фигуры - не документальный источник, а нарратив. Сиречь, личное восприятие человека своих впечатлений и чужих рассказов, которые, как ни крути, тоже нарратив, обыгрывающий собственные впечатления, а не 100% объективную реальность.
Это надо учитывать.
Второе. Следствие установило, что Шолохов и другие настоящие коммунисты, сигнализировавшие о явных нарушениях, оказались во многом правы. В результате краевое руководство и пр. отличившиеся получили заслуженные приговоры.
Следовательно,
1.Сигнал с мест привёл к мгновенной реакции на самом верху. Дело не заволокитили, не попытались прикрыть своих, не вынося сор из избы. Сор как раз вынесли.
2. Откуда такое внимание к станице Вешенской, как будто не было чернухи, наподобие Кадыйского дела?
Указанных случаев категорически не хватает для выводов о системности явления. Это не переиздание крепостного права. Это вполне понятные эксцессы исполнителя. Среди них были честные дураки, карьерные сволочи, а то и прямо скрытые враги.
3. Попытка сделать обобщение на основе отдельно взятых источников (да ещё нарративных) - это совершенно анти научная игра с выдачей частного за общее.
Кроме того, принцип историзма требует помещения источника, даже совершенно документального, в конкретный контекст. Письмо Шолохова, взятое само по себе, есть манипулятивная попытка давить на эмоции.
Тоже письмо в контексте - иное дело, и объективный исследователь обязан сей контекст демонстрировать.
А контекст сложный
Во-первых, на месте там и тут поднимали голову кулацкие элементы, отчаянно боровшихся с советской властью путём срыва продпланов, проникая на первом этапе даже в колхозное руководство. Срыв заготовок в столь сложных условиях - неотразимая причина для чрезвычайных мер. Ну а чрезвычайщина в любые времена - среда для эксцессов, включая рукотворные в исполнении врагов, которые норовили подорвать легитимность советской власти, творя от её имени конкретную грязь.
Во-вторых, руководство и лично тов. Сталин были крайне заинтересованы в выявлении виновных и водворению социалистической законности.
Для чего принимались меры: от обнародования конкретных фактов в союзных СМИ, до присылки уполномоченных представителей, проведения следствий и судов.
В-третьих. Ещё и ещё раз: настоящие коммунисты на всех уровнях не устранялись от решения проблем, не имитировали бурную деятельность, не замалчивали преступления, и не покрывали виновных на том основании, что они "свои".
Вот в таком виде ситуация при всей еë сложности никак не тянет на переиздание крепостного права. Более того, даже на слабую аналогию не тянет.
Призываю коллег историков, в не зависимости от идеологических предпочтений, придерживаться объективности и основ профессии (или какие мы к чëрту историки? ).
Все прочие, товарищи, подходите к любым высказываниям критически.