Судимая Ульяна онемела, увидев свой портрет в доме хирурга

«Извините, дорогуша, но вы нам не подходите!» А через день судимая девушка онемела, увидев себя на портрете в доме хирурга...

— Извините, дорогуша, но вы нам не подходите!

Кадровичка швырнула потертую серую папку на край стола. Из-за неплотно прикрытой двери доносился монотонный гул швейных машин, в тесном кабинете стоял густой запах лака для волос и растворимого кофе.

Ульяна медленно стянула со столешницы свою трудовую книжку.

— Вы даже не посмотрели мои образцы швов, — ровным голосом произнесла она, глядя прямо на женщину в строгом бордовом пиджаке. — Я работала с самыми сложными тканями. Могу перетянуть любую мебель, у меня шестой разряд. На практике я всё доказала.


— Девушка, вы меня плохо слышите? — женщина раздраженно поправила очки в толстой оправе. — У нас элитное производство. Итальянская фурнитура, дорогие ткани. А у вас в документах что? Статья за соучастие в краже. Три года в колонии. Да еще и внешность… прямо скажем, специфическая.

Ульяна инстинктивно опустила подбородок, пытаясь воротником старой куртки прикрыть правую щеку. От самого виска до шеи тянулся заметный след от старого повреждения.

— Этот след у меня с раннего детства. А срок я отбыла от звонка до звонка. Ни одного нарушения. Чужого я никогда не брала.

— Мне без разницы, откуда у вас этот дефект на лице! — повысила голос кадровичка, отворачиваясь к экрану монитора. — Ступайте к выходу, иначе мне придется нажать тревожную кнопку. Не хватало еще, чтобы у нас со склада начали пропадать дорогие материалы. Разговор окончен.

Ульяна сунула документы во внутренний карман и вышла в коридор. На улице сек лицо колючий мартовский снег с дождем. Она брела по серым тротуарам, перешагивая через грязные ручьи. Ледяной ветер забирался под рукава, но внутри было еще холоднее. Везде одна и та же картина: стоит людям увидеть ее щеку и справку об освобождении — двери захлопываются.

Она свернула на набережную узкого канала. Бетонные откосы покрылись гладкой коркой утреннего льда, вода внизу тяжело и мутно бурлила, унося остатки зимнего наста. Ульяна остановилась у чугунной ограды, тяжело дыша.

Внезапно со стороны спуска раздался тонкий, срывающийся крик. Ульяна резко повернула голову. Метрах в тридцати от нее, прямо на хрупком речном льду, барахтался мальчишка лет семи. Видимо, полез за укатившимся рюкзаком и провалился в промоину. Его тяжелый пуховик стремительно намокал, утягивая ребенка под воду.

Никаких раздумий не было. Ульяна перемахнула через чугунные прутья...ПОЛНОСТЬЮ ЗДЕСЬ