09.03.2026 07:12
Папа.
Папа.
В родзал поступала молодая женщина. Её муж уже третий раз выкладывал кульки из объёмной сумки, горестно вздыхал, складывал обратно, а затем выкладывал опять.
— Куда же мы положили эти шлёпанцы? — бормотал он, и цвет его лица напомнил ей переспевшие сливы на её даче.
— Вы позволите? — спросила врач. И, даже не заглядывая в сумку, просто опустив туда руку, за одну секунду, вытащила бумажный пакет со шлёпанцами весёлого салатового цвета.
— Опыт! Опыт и знание женской логики! — с серьёзным лицом проговорила акушерка, а затем наклонилась к ней и шепнула на ухо: — Вас там ждут. Попросили, как освободитесь — выйти на одну минуту.
Мужчина. Интересный. Стильный плащ и ухоженные руки. Волосы, чуть тронутые сединой. В глазах тоска. Суетливо засовывает ей в карман клочок бумаги.
— Пожалуйста… Я не прошу у Вас ничего противозаконного. Я не прошу Вас сделать что-либо, что нарушит права этой девочки. Просто позвоните мне и скажите два слова. Просто два слова, что всё в порядке. Там, на бумаге я написал свой номер телефона. Я не маньяк и не преступник. Я — её отец, — мужчина вдруг странно наморщил нос, и три поперечные складки на переносице сделали его похожим на обиженного ребёнка.
У неё сейчас было свободных десять минут и не врачебное, а человеческое, вернее — женское любопытство.
Он женился, потому что она забеременела. Аборт сделать не разрешил. В дочке души не чаял. Жена любила дочку и алкоголь. Жену не любил, терпел из-за дочки. А через пятнадцать лет ушёл.
У жены — инсульт, скоропостижная смерть, а дочь… Дочь его вычеркнула из жизни. Вот уже восемь лет он пытается наладить с ней контакт. Собирает по крупицам информацию про её жизнь. А сегодня — она рожает ребёнка. И он…
Мужчина опять наморщил нос, и появились эти забавные три поперечные складочки. Она вдруг поняла, что он, вот таким образом, сдерживает слёзы.
Через двадцать минут, она останавливала кровотечение у молодой женщины с раком шейки матки с распадом, стараясь не пропускать через свою душу и её возраст, и её стандартные слова, что зачем ходить к гинекологу, если ничего не болит.
Через час она уже стояла на кесаревом сечении у ВИЧ инфицированной беременной с высокой вирусной нагрузкой.
Через три часа пыталась объяснить маме пятнадцатилетней девушки, что её дочь действительно живёт половой жизнью, принимает гормональные контрацептивы и это не повод для того, чтобы оскорблять врача, который проводит осмотр.
Через пять часов пришлось опять помыться на операцию, потому что у необследованной беременной на кесаревом сечении обнаружился большой фиброматозный узел.
А ещё через шесть часов она объясняла обладательнице салатовых шлёпанцев, которая родила здорового мальчика, что молозиво и молоко обязательно появятся. А единственный механизм для этого придумала сама природа — это когда здоровый и голодный ребёнок активно сосёт грудь. Её новорождённый сын как раз сейчас и пытался это делать. Он периодически морщился, как будто собирался горько плакать, и на его носу образовывались такие забавные три складочки…
Она вспомнила и нащупала в кармане халата маленький клочок бумаги.
Я так хочу, чтобы он был счастливый. Всегда. Всю жизнь! Я всё буду для этого делать. А как Вам кажется, мой сынуля похож на меня? — с невыразимой нежностью спросила молодая мама.
Врач хотела уже выйти из палаты.
Она посмотрела на счастливую родильницу и, тщательно подбирая слова, сказала очень тихо:
— Вот если Ваш сын вырастет и будет очень не прав… Очень… Вы бы хотели, чтобы его простили и дали ему шанс на это вот самое счастье, про которое Вы сейчас говорите? — увидев, что женщина с беспокойством смотрит на неё, она продолжила ещё тише: — Когда Вы поступали в роддом, ко мне подошёл мужчина. Мужчина, на которого этот малыш немного похож. Мужчина мне оставил номер телефона и попросил перезвонить. Я не имею права это делать. И не буду никому звонить. Но… Я оставлю эту маленькую бумажку Вам.
В родзал поступала молодая женщина. Её муж уже третий раз выкладывал кульки из объёмной сумки, горестно вздыхал, складывал обратно, а затем выкладывал опять.
— Куда же мы положили эти шлёпанцы? — бормотал он, и цвет его лица напомнил ей переспевшие сливы на её даче.
— Вы позволите? — спросила врач. И, даже не заглядывая в сумку, просто опустив туда руку, за одну секунду, вытащила бумажный пакет со шлёпанцами весёлого салатового цвета.
— Опыт! Опыт и знание женской логики! — с серьёзным лицом проговорила акушерка, а затем наклонилась к ней и шепнула на ухо: — Вас там ждут. Попросили, как освободитесь — выйти на одну минуту.
Мужчина. Интересный. Стильный плащ и ухоженные руки. Волосы, чуть тронутые сединой. В глазах тоска. Суетливо засовывает ей в карман клочок бумаги.
— Пожалуйста… Я не прошу у Вас ничего противозаконного. Я не прошу Вас сделать что-либо, что нарушит права этой девочки. Просто позвоните мне и скажите два слова. Просто два слова, что всё в порядке. Там, на бумаге я написал свой номер телефона. Я не маньяк и не преступник. Я — её отец, — мужчина вдруг странно наморщил нос, и три поперечные складки на переносице сделали его похожим на обиженного ребёнка.
У неё сейчас было свободных десять минут и не врачебное, а человеческое, вернее — женское любопытство.
Он женился, потому что она забеременела. Аборт сделать не разрешил. В дочке души не чаял. Жена любила дочку и алкоголь. Жену не любил, терпел из-за дочки. А через пятнадцать лет ушёл.
У жены — инсульт, скоропостижная смерть, а дочь… Дочь его вычеркнула из жизни. Вот уже восемь лет он пытается наладить с ней контакт. Собирает по крупицам информацию про её жизнь. А сегодня — она рожает ребёнка. И он…
Мужчина опять наморщил нос, и появились эти забавные три поперечные складочки. Она вдруг поняла, что он, вот таким образом, сдерживает слёзы.
Через двадцать минут, она останавливала кровотечение у молодой женщины с раком шейки матки с распадом, стараясь не пропускать через свою душу и её возраст, и её стандартные слова, что зачем ходить к гинекологу, если ничего не болит.
Через час она уже стояла на кесаревом сечении у ВИЧ инфицированной беременной с высокой вирусной нагрузкой.
Через три часа пыталась объяснить маме пятнадцатилетней девушки, что её дочь действительно живёт половой жизнью, принимает гормональные контрацептивы и это не повод для того, чтобы оскорблять врача, который проводит осмотр.
Через пять часов пришлось опять помыться на операцию, потому что у необследованной беременной на кесаревом сечении обнаружился большой фиброматозный узел.
А ещё через шесть часов она объясняла обладательнице салатовых шлёпанцев, которая родила здорового мальчика, что молозиво и молоко обязательно появятся. А единственный механизм для этого придумала сама природа — это когда здоровый и голодный ребёнок активно сосёт грудь. Её новорождённый сын как раз сейчас и пытался это делать. Он периодически морщился, как будто собирался горько плакать, и на его носу образовывались такие забавные три складочки…
Она вспомнила и нащупала в кармане халата маленький клочок бумаги.
Я так хочу, чтобы он был счастливый. Всегда. Всю жизнь! Я всё буду для этого делать. А как Вам кажется, мой сынуля похож на меня? — с невыразимой нежностью спросила молодая мама.
Врач хотела уже выйти из палаты.
Она посмотрела на счастливую родильницу и, тщательно подбирая слова, сказала очень тихо:
— Вот если Ваш сын вырастет и будет очень не прав… Очень… Вы бы хотели, чтобы его простили и дали ему шанс на это вот самое счастье, про которое Вы сейчас говорите? — увидев, что женщина с беспокойством смотрит на неё, она продолжила ещё тише: — Когда Вы поступали в роддом, ко мне подошёл мужчина. Мужчина, на которого этот малыш немного похож. Мужчина мне оставил номер телефона и попросил перезвонить. Я не имею права это делать. И не буду никому звонить. Но… Я оставлю эту маленькую бумажку Вам.