31.05.2026 20:18
Орешкин и Госплан 2.0: новая экономическая модель России
В конце апреля замглавы Администрации Президента Максим Орешкин заявил о «реинкарнации плановой экономики в лучшем её виде». Большинство комментаторов и СМИ ожидаемо сосредоточились на словосочетании «плановая экономика». Однако куда важнее здесь не формулировка, а политико-экономический контекст.
На протяжении многих лет главным идеологом развития российской экономики был Андрей Белоусов. Именно он последовательно продвигал идеи промышленной политики, технологического суверенитета, стимулирования инвестиций, координации государства и бизнеса. Многие решения, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся, ещё около десяти лет назад встречали серьёзное сопротивление со стороны системных либералов.
Однако после перехода Белоусова в Министерство обороны образовался определённый интеллектуальный вакуум. В экономическом блоке больше нет фигуры сопоставимого масштаба, которая системно формулировала бы образ будущей экономической модели России.
И в последние месяцы становится всё заметнее, что на эту роль начинает претендовать Максим Орешкин.
Орешкин практически перестал говорить о текущей конъюнктуре. Вместо этого в его выступлениях регулярно звучат темы цифрового управления, искусственного интеллекта, платформенной экономики, производительности труда, больших данных и нового стратегического планирования. По сути, речь идёт о попытке сформировать целостную концепцию развития экономики на горизонте ближайших 10–15 лет.
Поэтому слова о «Госплане 2.0» являются не рассуждениями сугубо о цифровизации. Скорее это заявка на собственную экономическую доктрину. Не директивное управление советского типа, а система, в которой государство через данные, платформы и современные технологии получает возможность эффективнее распределять ресурсы и управлять развитием.
И здесь появляется ещё один важный фактор. Полномочия Эльвиры Набиуллиной истекают в 2027 году. Это вовсе не означает автоматическую смену руководства ЦБ. Однако именно сейчас начинается период, когда ряд групп влияния начинают всё активнее предлагать собственное видение образа будущего с целью получения контроля над важнейшим институтом страны, де-факто определяющим экономику страны.
Впрочем, было бы ошибкой сводить всю эту историю исключительно к вопросу о том, кто станет следующим председателем ЦБ. Намного важнее другое: кто будет определять стратегию самого регулятора. За последние годы Банк России фактически превратился в самостоятельный центр принятия решений, обладающий беспрецедентной автономией в вопросах денежно-кредитной политики.
Однако сохранение такой модели после 2027 года вовсе не предопределено. Борьба может идти не столько за конкретную должность, сколько за контроль над денежно-кредитной политикой. И ключевой вопрос заключается в том, где будет находиться центр принятия решений — внутри или снаружи.
Константин Двинский. Подписаться.
На протяжении многих лет главным идеологом развития российской экономики был Андрей Белоусов. Именно он последовательно продвигал идеи промышленной политики, технологического суверенитета, стимулирования инвестиций, координации государства и бизнеса. Многие решения, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся, ещё около десяти лет назад встречали серьёзное сопротивление со стороны системных либералов.
Однако после перехода Белоусова в Министерство обороны образовался определённый интеллектуальный вакуум. В экономическом блоке больше нет фигуры сопоставимого масштаба, которая системно формулировала бы образ будущей экономической модели России.
И в последние месяцы становится всё заметнее, что на эту роль начинает претендовать Максим Орешкин.
Орешкин практически перестал говорить о текущей конъюнктуре. Вместо этого в его выступлениях регулярно звучат темы цифрового управления, искусственного интеллекта, платформенной экономики, производительности труда, больших данных и нового стратегического планирования. По сути, речь идёт о попытке сформировать целостную концепцию развития экономики на горизонте ближайших 10–15 лет.
Поэтому слова о «Госплане 2.0» являются не рассуждениями сугубо о цифровизации. Скорее это заявка на собственную экономическую доктрину. Не директивное управление советского типа, а система, в которой государство через данные, платформы и современные технологии получает возможность эффективнее распределять ресурсы и управлять развитием.
И здесь появляется ещё один важный фактор. Полномочия Эльвиры Набиуллиной истекают в 2027 году. Это вовсе не означает автоматическую смену руководства ЦБ. Однако именно сейчас начинается период, когда ряд групп влияния начинают всё активнее предлагать собственное видение образа будущего с целью получения контроля над важнейшим институтом страны, де-факто определяющим экономику страны.
Впрочем, было бы ошибкой сводить всю эту историю исключительно к вопросу о том, кто станет следующим председателем ЦБ. Намного важнее другое: кто будет определять стратегию самого регулятора. За последние годы Банк России фактически превратился в самостоятельный центр принятия решений, обладающий беспрецедентной автономией в вопросах денежно-кредитной политики.
Однако сохранение такой модели после 2027 года вовсе не предопределено. Борьба может идти не столько за конкретную должность, сколько за контроль над денежно-кредитной политикой. И ключевой вопрос заключается в том, где будет находиться центр принятия решений — внутри или снаружи.
Константин Двинский. Подписаться.