23.08.2026 04:00
«Отпусти меня, мне 72!
«Отпусти меня, мне 72!» Все смеялись, когда 25-летний жених понёс пожилую невесту в первую брачную ночь. А когда утром дверь спальни открылась, они прикусили языки...
Соседки на лавочке у третьего подъезда видели всё. Сначала подъехало обычное жёлтое такси с помятым крылом.
Из него вышел парень лет двадцати пяти, широкоплечий, в тёмном костюме, который сидел на нём неуклюже. В руках он держал букет ландышей — посреди января.
Он открыл вторую дверцу и галантно подал руку. Из машины медленно вышла маленькая сухонькая женщина с белыми, как вата, волосами. Ей было далеко за семьдесят.
У подъезда она подняла голову на четвёртый этаж без лифта и покачала головой. Тогда парень легко подхватил её на руки — как ребёнка — и уверенно шагнул к подъезду.
— Мне 72, отпусти меня, мальчишка! — донеслось до лавочки. В голосе старушки не было страха, скорее что-то похожее на смех.
Соседки переглянулись. Одна покрутила пальцем у виска. Все были уверены: парень совсем свихнулся. Ради квартиры, конечно. Женился на старухе, подождёт пару лет — и вся жилплощадь его.
Но глубокой ночью из окна четвёртого этажа сначала послышался негромкий сдавленный мужской плач, а потом старческий голос тихо произнёс всего одно слово. Так тихо, что в зимней тишине его расслышали не все.
А когда утром дверь спальни открылась, они прикусили языки...
Соседки на лавочке у третьего подъезда видели всё. Сначала подъехало обычное жёлтое такси с помятым крылом.
Из него вышел парень лет двадцати пяти, широкоплечий, в тёмном костюме, который сидел на нём неуклюже. В руках он держал букет ландышей — посреди января.
Он открыл вторую дверцу и галантно подал руку. Из машины медленно вышла маленькая сухонькая женщина с белыми, как вата, волосами. Ей было далеко за семьдесят.
У подъезда она подняла голову на четвёртый этаж без лифта и покачала головой. Тогда парень легко подхватил её на руки — как ребёнка — и уверенно шагнул к подъезду.
— Мне 72, отпусти меня, мальчишка! — донеслось до лавочки. В голосе старушки не было страха, скорее что-то похожее на смех.
Соседки переглянулись. Одна покрутила пальцем у виска. Все были уверены: парень совсем свихнулся. Ради квартиры, конечно. Женился на старухе, подождёт пару лет — и вся жилплощадь его.
Но глубокой ночью из окна четвёртого этажа сначала послышался негромкий сдавленный мужской плач, а потом старческий голос тихо произнёс всего одно слово. Так тихо, что в зимней тишине его расслышали не все.
А когда утром дверь спальни открылась, они прикусили языки...