После увольнения муж выгнал меня из дома.

После увольнения муж выгнал меня из дома. В отчаянии я купила убогий домик в деревне, не догадываясь, что меня ждет

Лариса посмотрела на экран ноутбука, когда в корпоративном мессенджере всплыло сообщение от директора:

«Всех жду в переговорной. Срочно!»

Женщина закрыла макет новой мобильной игры и, предчувствуя неладное, отправилась на совещание.

— В связи с последними событиями компании очень сложно развиваться на российском рынке, — Андрей Викторович говорил монотонно, не поднимая глаз от бумаг. — Западные инвесторы ушли, крупные клиенты заморозили бюджеты. Принято решение о закрытии компании.

Лариса ощутила, как мир поплыл перед глазами.

Четыре года в должности креативного директора, команда из двенадцати человек, зарплата триста тысяч в месяц… все рухнуло в одну секунду.

— Пособие выплатим согласно трудовому кодексу, — продолжал директор. — Простите, ребята. Обстоятельства сильнее нас.

Вечером женщина добралась до дома в состоянии полной прострации. Двухкомнатная квартира в новостройке встретила привычным уютом: диван из ИКЕИ, который она покупала, телевизор, за который она платила, посудомойка, установленная на ее деньги.

— Ген, я дома! — крикнула супруга, снимая пальто.

Геннадий вышел из спальни в домашних штанах и футболке. В двадцать семь лет он все еще выглядел по-мальчишески: худощавый, с вечно взъерошенными волосами.

— Как дела? — спросил он, не отрываясь от телефона.

— Плохо. Компанию закрыли.

Муж поднял голову и удивленно посмотрел на Ларису.

— Как это… закрыли?

— Обычно. Собрали всех, сказали, что денег нет, и все! — Лариса села на диван и потерла виски. — Даже не верится. Еще утром обсуждали новый проект с заказчиком из Екатеринбурга.

Геннадий молчал, что-то лихорадочно печатая в телефоне.

— Ген, ты слышишь меня?

— Слышу, слышу, — супруг наконец отложил смартфон. — Просто… это неожиданно.

— Для меня тоже.

За два года брака Лариса привыкла, что именно она решает финансовые вопросы в семье. Его зарплата кассира в отделении Сбербанка была копеечной, а вот на ее доходы супруги ездили летом в Турцию, покупали костюмы от Zegna и обновляли технику. Лариса считала это справедливым: квартира же его, подарок от родителей к свадьбе. Да и вообще, разве деньги в семье не должны быть общими?

— Ну ничего, — сказал Геннадий после паузы. — Найдешь что-нибудь новое.

— Конечно, найду. Просто рынок сейчас сложный, может придется долго искать подходящий вариант.

— Ага.

Что-то в его интонации насторожило Ларису, но она списала это на усталость. У самого ведь работа нервная: весь день с клиентами, претензии, очереди.

На следующий день, пока Геннадий был на работе, женщина начала рассылать резюме. IT-сфера действительно переживала не лучшие времена: многие компании сокращали штат или замораживали найм. К вечеру пришло только два ответа, оба формально-вежливых отказа.

— Как дела с поиском работы? — поинтересовался Геннадий, вернувшись домой.

— Пока тишина. Но это нормально, рынок просел.

— Понятно, — он прошел на кухню и достал из холодильника йогурт. — А сколько у нас денег?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, накоплений. На случай, если поиск затянется.

Лариса задумалась. Действительно, сбережений у них было немного: на карте лежало всего сто пятьдесят тысяч. Все остальное уходило на текущие расходы: отпуска, рестораны, одежду. Они же не экономили, зачем, если доходы позволяли жить в свое удовольствие?

— Тысяч сто пятьдесят есть. На пару месяцев хватит, пока я работу не найду.

— На пару месяцев… — мужчина недовольно покачал головой. — Лара, а если не найдешь?

— Найду. Опыт у меня хороший, портфолио сильное.

— Но если не найдешь? — он повысил голос. — Что тогда? Я должен тебя содержать?

Лариса опешила.

— Ген, что с тобой? Мы семья. Я два года тебя содержала, когда у тебя зарплата была пятьдесят тысяч.

— Во-первых, не содержала, а помогала. Во-вторых, это была взаимопомощь, а не иждивенство!

— Иждивенство?

— А как это еще назвать? Сидишь без работы, тратишь мои деньги…