Четыре года с начала наиболее активной, наиболее горячей фазы российско-украинской вражды — тут и слово "война"-то, на самом деле, не совсем подходяще…

Четыре года с начала наиболее активной, наиболее горячей фазы российско-украинской вражды — тут и слово "война"-то, на самом деле, не совсем подходящее, потому что войны сменяются миром, а вот вражда никуда не уходит.

Этой вражды не могло не случиться: постсоветская идентичность всякой бывшей республики СССР требует некоего отсоединения, отмежевания от русских. И если грузину и армянину можно опереться на досоветский и даже доимперский опыт государственности, туркмену и казаху на банальную непохожесть на русских по языку, культуре и внешности, то украинскому националисту угрожает буквально стирание, вливание и растворение в общей русской семье народов.

У нас принято относиться к национализму негативно — тут и советский идеологический опыт, и нынешнее многонациональное государственное строительство. Между тем, национализм в нашей современной эпохе вещь скорее неизбежная и безальтернативная. Отсутствие полноценных империй и разделение мира на национальные государства и приводит нас к тому, что национализм естественен и ожидаем.

Государства, устроившись на своих территориях, изобретают внутри себя нацию. Классик исследований национализма Бенедикт Андерсон не зря назвал нации именно что воображенными сообществами.

Цель проста: объяснить случайность сложившихся границ неизбежностью исторического процесса. Не зря национальный миф именно мифом и именуется: не важно, как там на самом деле — важно, какие истории мы о себе рассказываем и в какие из них верим. У кого в руках власть, у того и возможность рассказывать эти истории наиболее громко и убедительно.

Если вы выделите какую-то часть территории на карте мира, прочертите там границы и назовете получившееся образование государством, то национализм там скоро обязательно появится. Нацию обязательно придумают — и она явится в действительности.

Придуманный не означает несуществующий: наоборот. От сотворения мира не существовало ни государства Монако, ни фанатского объединения футбольного клуба "Барселона", ни наркокартеля "Синалоа", однако сегодня реально есть и то, и другое, и третье. "Распридумать" обратно уже не получится.

Само появление на карте мира независимых постсоветских государств сделало неизбежным развитие и утверждение государственных национализмов. Помимо естественной потребности к определению того, кто такие "мы", элиты этих стран нуждались в идеологической защите своей власти и собственности.

Собственно, земли Донбасса и стали ареной противостояния двух государственных, двух идеологических, двух взаимоисключающих проектов — волею совершенной исторической случайности они оказались в границах независимой Украины, но идеологически значительно тяготели к России. Вооруженное противостояние не было неизбежным, но вот именно что вражда — безусловно.