17.07.2026 18:04
Я ЖИЛА В ЛЕНИНГРАДЕ ВСЮ БЛОКАДУ.
Я ЖИЛА В ЛЕНИНГРАДЕ ВСЮ БЛОКАДУ.
Помню страх перед воздушной тревогой. Мне 3 года, сестре 6 лет. Мы боялись бежать по улице в бомбоубежище, поэтому она меня за руку тащила под кровать. Нам казалось, что здесь мы в безопасности.
Помню, что кушать хотелось всё время. Есть было нечего, поэтому мы варили обои. Раньше их клеили на густом мучном клейстере, и в этой воде оставался вкус муки. Ещё мама вываривала кожаные ремни от папиной морской формы – он был штурманом дальнего плавания. Так и перебивались вдвоем. Эти воспоминания настолько ясные, что звук метронома я слышу до сих пор на генетическом уровне.
Сестренка Люся умерла от истощения. Мой папа был на войне ополченцем, его ранили. Насколько я знаю, рана была неглубокой и именно поэтому его привезли домой долечиваться. Мама пыталась поддержать силы папы, давала ему хлеб, нарезанный маленькими кусочками. Но она не смогла спасти его жизнь – он умер от голода. Когда его не стало, мама нашла под подушкой эти кусочки хлеба. Он сохранял их для меня. Благодаря ему я выжила.
Мама до конца жизни не могла даже корочку хлеба выбросить. Когда она умерла, я приехала в подмосковный город Пушкино, куда перевезла её из Таллина. Открыла шкаф...
Господи помилуй! Там были та-а-акие запасы гречки, макарон, риса, муки. Мама, видно, до конца жизни боялась войны и голода.
У меня тоже рука не поднимается что-нибудь из еды в мусорку отправить. Если остаются корочки хлеба, кладу их под берёзку, туда прилетают галки, которые всё это съедают.
Больно, когда выкидывается в помойку что-то, особенно еда.
© Лариса Лужина,
Народная артистка РСФСР
Помню страх перед воздушной тревогой. Мне 3 года, сестре 6 лет. Мы боялись бежать по улице в бомбоубежище, поэтому она меня за руку тащила под кровать. Нам казалось, что здесь мы в безопасности.
Помню, что кушать хотелось всё время. Есть было нечего, поэтому мы варили обои. Раньше их клеили на густом мучном клейстере, и в этой воде оставался вкус муки. Ещё мама вываривала кожаные ремни от папиной морской формы – он был штурманом дальнего плавания. Так и перебивались вдвоем. Эти воспоминания настолько ясные, что звук метронома я слышу до сих пор на генетическом уровне.
Сестренка Люся умерла от истощения. Мой папа был на войне ополченцем, его ранили. Насколько я знаю, рана была неглубокой и именно поэтому его привезли домой долечиваться. Мама пыталась поддержать силы папы, давала ему хлеб, нарезанный маленькими кусочками. Но она не смогла спасти его жизнь – он умер от голода. Когда его не стало, мама нашла под подушкой эти кусочки хлеба. Он сохранял их для меня. Благодаря ему я выжила.
Мама до конца жизни не могла даже корочку хлеба выбросить. Когда она умерла, я приехала в подмосковный город Пушкино, куда перевезла её из Таллина. Открыла шкаф...
Господи помилуй! Там были та-а-акие запасы гречки, макарон, риса, муки. Мама, видно, до конца жизни боялась войны и голода.
У меня тоже рука не поднимается что-нибудь из еды в мусорку отправить. Если остаются корочки хлеба, кладу их под берёзку, туда прилетают галки, которые всё это съедают.
Больно, когда выкидывается в помойку что-то, особенно еда.
© Лариса Лужина,
Народная артистка РСФСР