24.06.2026 09:44
«Дух Анкориджа» испарился? Зигзаги американской политики
«ДУХ АНКОРИДЖА» ИСПАРИЛСЯ? ЗИГЗАГИ АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИКИ
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Начавшаяся новая волна политической эскалации конфликта вокруг Украины и противоречивые заявления Д. Трампа породили много разнобоя в экспертных и политических оценках относительно статуса США в этом конфликте. В частности, насколько США продолжают оставаться приверженными «духу Анкориджа» и тем более тем договорённостям, которые на Аляске были достигнуты. Масла в огонь подлили недавние заявления Д. Трампа о возможности подключения гражданских машиностроительных концернов, в частности автомобилестроителей, к производству военной продукции. В совокупности всё это воспринимается как серьёзный и принципиально новый рубеж в развитии и российско-американских отношений, и конфликта на Украине.
Принципиальный разворот в позиции США начался не вчера. Его начало следует, вероятно, отсчитывать от прямолинейного, но вполне внятного заявления М. Рубио 3 июня о том, что США являются не посредником между Россией и Украиной, а участником конфликта пусть в гибридной форме, но на стороне Украине. Этот разворот был политически закреплён в ходе встречи G7 во французском Эвиане, став частью стратегического компромисса Трампа с евроатлантистами. Заявления Д. Трампа о развитии американского ВПК являются первым, но явно не последним признаком перевода политических решений в организационные действия. Остаётся дождаться саммита НАТО в Анкаре 7—8 июля, где возможно появление неких общих для США и их европейских союзников военно-доктринальных новаций.
Констатируем, что разворот американской политики к более глубокой вовлечённости в конфликт вокруг Украины носит вполне комплексный и, если так можно сказать, целостный характер. Очевидно, что США и Д. Трамп лично более не считают договорённости в Анкоридже действующим фактором американской политики.
С другой стороны, едва ли можно говорить о полностью зеркальном повторении ситуации с Минскими соглашениями. Конечно, есть схожие черты, но, если отрешиться от эмоциональной составляющей, ситуация всё же различна. Минские соглашения, особенно «Минск-2» изначально задумывались как способ выиграть время для перевооружения и модернизации украинской армии, развёртывания военной инфраструктуры, а главное — для подбора тех кадров, которые смогут вести войну не только против республик Донбасса, но и против России. На Западе не было никакого стремления их выполнять.
С «взаимопониманием Анкориджа» несколько иная ситуация. Вывод США из конфликта на Украине был одним из приоритетов избирательной кампании Трампа. Явно отражая позицию как минимум части тех американских элит, кто обеспечил возвращение Трампа в Белый дом. Да, эта позиция была не вполне искренна: главное, что пугало американское «глубинное государство», — возможность втягивания США в прямое военное столкновение с Россией, потенциально ядерное, «явочным порядком».
Признаем: Трамп эту задачу выполнил, хотя бы и на определённом этапе. Но справедливо и иное: ни на одном из зигзагов переговорного процесса с администрацией Трампа не создавалось даже видимости возникновения условий для вывода США из войны на Украине. И вероятно, это был важный сигнал о пределах возможностей Трампа.
Мы в России изначально должны были понимать ограниченность возможностей Трампа в рамках той институциональной модели власти, что исторически сложилась в США, продвигать «неоднозначные» договорённости с внешними силами. А особенно — договорённости, включающие в себя и неформальное взаимопонимание.
Отмечу слишком большое количество иллюзий в среде российских политиков и экспертов, искренне, кажется, считавших Трампа способным действовать вне институционального контура американской политики. Подчеркнём, однако, что российское руководство подобных иллюзий не испытывало, сохраняя, несмотря на гибкость, две принципиальные позиции...
Продолжение в следующем посте
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Начавшаяся новая волна политической эскалации конфликта вокруг Украины и противоречивые заявления Д. Трампа породили много разнобоя в экспертных и политических оценках относительно статуса США в этом конфликте. В частности, насколько США продолжают оставаться приверженными «духу Анкориджа» и тем более тем договорённостям, которые на Аляске были достигнуты. Масла в огонь подлили недавние заявления Д. Трампа о возможности подключения гражданских машиностроительных концернов, в частности автомобилестроителей, к производству военной продукции. В совокупности всё это воспринимается как серьёзный и принципиально новый рубеж в развитии и российско-американских отношений, и конфликта на Украине.
Принципиальный разворот в позиции США начался не вчера. Его начало следует, вероятно, отсчитывать от прямолинейного, но вполне внятного заявления М. Рубио 3 июня о том, что США являются не посредником между Россией и Украиной, а участником конфликта пусть в гибридной форме, но на стороне Украине. Этот разворот был политически закреплён в ходе встречи G7 во французском Эвиане, став частью стратегического компромисса Трампа с евроатлантистами. Заявления Д. Трампа о развитии американского ВПК являются первым, но явно не последним признаком перевода политических решений в организационные действия. Остаётся дождаться саммита НАТО в Анкаре 7—8 июля, где возможно появление неких общих для США и их европейских союзников военно-доктринальных новаций.
Констатируем, что разворот американской политики к более глубокой вовлечённости в конфликт вокруг Украины носит вполне комплексный и, если так можно сказать, целостный характер. Очевидно, что США и Д. Трамп лично более не считают договорённости в Анкоридже действующим фактором американской политики.
С другой стороны, едва ли можно говорить о полностью зеркальном повторении ситуации с Минскими соглашениями. Конечно, есть схожие черты, но, если отрешиться от эмоциональной составляющей, ситуация всё же различна. Минские соглашения, особенно «Минск-2» изначально задумывались как способ выиграть время для перевооружения и модернизации украинской армии, развёртывания военной инфраструктуры, а главное — для подбора тех кадров, которые смогут вести войну не только против республик Донбасса, но и против России. На Западе не было никакого стремления их выполнять.
С «взаимопониманием Анкориджа» несколько иная ситуация. Вывод США из конфликта на Украине был одним из приоритетов избирательной кампании Трампа. Явно отражая позицию как минимум части тех американских элит, кто обеспечил возвращение Трампа в Белый дом. Да, эта позиция была не вполне искренна: главное, что пугало американское «глубинное государство», — возможность втягивания США в прямое военное столкновение с Россией, потенциально ядерное, «явочным порядком».
Признаем: Трамп эту задачу выполнил, хотя бы и на определённом этапе. Но справедливо и иное: ни на одном из зигзагов переговорного процесса с администрацией Трампа не создавалось даже видимости возникновения условий для вывода США из войны на Украине. И вероятно, это был важный сигнал о пределах возможностей Трампа.
Мы в России изначально должны были понимать ограниченность возможностей Трампа в рамках той институциональной модели власти, что исторически сложилась в США, продвигать «неоднозначные» договорённости с внешними силами. А особенно — договорённости, включающие в себя и неформальное взаимопонимание.
Отмечу слишком большое количество иллюзий в среде российских политиков и экспертов, искренне, кажется, считавших Трампа способным действовать вне институционального контура американской политики. Подчеркнём, однако, что российское руководство подобных иллюзий не испытывало, сохраняя, несмотря на гибкость, две принципиальные позиции...
Продолжение в следующем посте