14.06.2026 13:00
Трамп договаривается — Израиль расплачивается
ТРАМП ДОГОВАРИВАЕТСЯ — ИЗРАИЛЬ РАСПЛАЧИВАЕТСЯ
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
Иран выходит из нынешнего конфликта с США не просто выстоявшим, а политически укрепившимся. По крайней мере, именно такая оценка сейчас звучит внутри самого Израиля из уст людей, которых сложно заподозрить в симпатиях к Тегерану.
Оппозиция вовсю ставит под сомнение способность правительства Нетаньяху добиться устойчивого результата в противостоянии с Ираном и со связанными с ним силами. Бывший премьер Эхуд Барак пошёл ещё дальше, назвав ситуацию крайне тяжёлой для Израиля и увязав её с высокомерием, политической слепотой и иллюзиями Нетаньяху. По его мнению, проблема состоит не только в конкретных военных решениях, но и в общей модели поведения израильского руководства и настойчивой попытке встроить американскую политику в интересы личного политического выживания.
Главный итог такого поведения оказался для Израиля крайне болезненным. Связка Иран — Ливан — «Хезболла» не была разрушена. Напротив, она сохраняется как фактор давления на Израиль и как элемент региона, с которым приходится считаться. Это и есть стратегический провал: Израиль смог нанести удары, продемонстрировать военное превосходство, добиться отдельных тактических результатов, но никак не смог изменить баланс в свою пользу на политическом уровне. А в конфликтах такого масштаба именно политический результат определяет победителя.
В этом смысле Иран вновь показал силу своей традиционной стратегии, подразумевающей выигрыш по времени. Тегеран редко действует по логике прямого столкновения, если понимает, что не обладает достаточным ресурсом для быстрой победы. Его подход иной: затянуть кризис, усложнить расчёты противника, расширить поле переговоров, перевести конфликт из военной плоскости в дипломатическую. Иран умеет ждать и превращать время в инструмент давления. Практика показывает, что для его противников это часто становится изматывающим фактором. Они рассчитывают на быстрый результат, а получают длительный кризис, рост внутренних противоречий и постепенную утрату политической инициативы.
Именно это, похоже, произошло и сейчас. Израиль оказался в ситуации, когда военная опция не даёт окончательного решения. Наземная операция против Ирана теоретически может обсуждаться только с привлечением армии США, но практически она выглядит крайне сомнительной, ведь оккупировать Иран невозможно, сломить его государственность невозможно, а цена подобного сценария была бы несоразмерной. Поэтому пространство для Израиля сужается. Он может наносить удары, но не может навязать финальную формулу. А Иран, напротив, получает возможность переждать, восстановить позиции, поторговаться и снова вывести ситуацию на уровень переговоров.
Особую боль Израилю доставляет американский фактор. Вашингтон ведёт собственную игру, в которой израильские интересы отныне не единственная точка отсчёта. Трамп, не скрывая готовности договариваться с Тегераном, даёт понять, что США вполне способны говорить напрямую даже с теми, кого принято считать непримиримыми врагами. Для самого Трампа, который сегодня отмечает свой 80-летний юбилей, это, судя по всему, вполне осознанный политический жест, попытка войти в историю как человек, сумевший найти выход там, где все остальные разводили руками. На этом фоне иранская дипломатия смотрится куда убедительнее. Тегеран под давлением не сломался, не позволил загнать себя в угол и сохранил всё, что было для него по-настоящему важно: каналы влияния, связи, рычаги воздействия на противников. Свою устойчивость Иран умело превратил в политический актив. Здесь и кроется главная ошибка Израиля.
Продолжение в следующем посте
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации
Иран выходит из нынешнего конфликта с США не просто выстоявшим, а политически укрепившимся. По крайней мере, именно такая оценка сейчас звучит внутри самого Израиля из уст людей, которых сложно заподозрить в симпатиях к Тегерану.
Оппозиция вовсю ставит под сомнение способность правительства Нетаньяху добиться устойчивого результата в противостоянии с Ираном и со связанными с ним силами. Бывший премьер Эхуд Барак пошёл ещё дальше, назвав ситуацию крайне тяжёлой для Израиля и увязав её с высокомерием, политической слепотой и иллюзиями Нетаньяху. По его мнению, проблема состоит не только в конкретных военных решениях, но и в общей модели поведения израильского руководства и настойчивой попытке встроить американскую политику в интересы личного политического выживания.
Главный итог такого поведения оказался для Израиля крайне болезненным. Связка Иран — Ливан — «Хезболла» не была разрушена. Напротив, она сохраняется как фактор давления на Израиль и как элемент региона, с которым приходится считаться. Это и есть стратегический провал: Израиль смог нанести удары, продемонстрировать военное превосходство, добиться отдельных тактических результатов, но никак не смог изменить баланс в свою пользу на политическом уровне. А в конфликтах такого масштаба именно политический результат определяет победителя.
В этом смысле Иран вновь показал силу своей традиционной стратегии, подразумевающей выигрыш по времени. Тегеран редко действует по логике прямого столкновения, если понимает, что не обладает достаточным ресурсом для быстрой победы. Его подход иной: затянуть кризис, усложнить расчёты противника, расширить поле переговоров, перевести конфликт из военной плоскости в дипломатическую. Иран умеет ждать и превращать время в инструмент давления. Практика показывает, что для его противников это часто становится изматывающим фактором. Они рассчитывают на быстрый результат, а получают длительный кризис, рост внутренних противоречий и постепенную утрату политической инициативы.
Именно это, похоже, произошло и сейчас. Израиль оказался в ситуации, когда военная опция не даёт окончательного решения. Наземная операция против Ирана теоретически может обсуждаться только с привлечением армии США, но практически она выглядит крайне сомнительной, ведь оккупировать Иран невозможно, сломить его государственность невозможно, а цена подобного сценария была бы несоразмерной. Поэтому пространство для Израиля сужается. Он может наносить удары, но не может навязать финальную формулу. А Иран, напротив, получает возможность переждать, восстановить позиции, поторговаться и снова вывести ситуацию на уровень переговоров.
Особую боль Израилю доставляет американский фактор. Вашингтон ведёт собственную игру, в которой израильские интересы отныне не единственная точка отсчёта. Трамп, не скрывая готовности договариваться с Тегераном, даёт понять, что США вполне способны говорить напрямую даже с теми, кого принято считать непримиримыми врагами. Для самого Трампа, который сегодня отмечает свой 80-летний юбилей, это, судя по всему, вполне осознанный политический жест, попытка войти в историю как человек, сумевший найти выход там, где все остальные разводили руками. На этом фоне иранская дипломатия смотрится куда убедительнее. Тегеран под давлением не сломался, не позволил загнать себя в угол и сохранил всё, что было для него по-настоящему важно: каналы влияния, связи, рычаги воздействия на противников. Свою устойчивость Иран умело превратил в политический актив. Здесь и кроется главная ошибка Израиля.
Продолжение в следующем посте