21.07.2026 16:00
Нетутошние слова, которые кажутся тутошними Есть в языке шпионы, которые маскируются под стопроцентно русские слова, хо
Нетутошние слова, которые кажутся тутошними
Есть в языке шпионы, которые маскируются под стопроцентно русские слова, хотя на самом деле их внутреннее устройство целиком скопировано у иностранцев. Это словообразовательные кальки.
Механизм калькирования похож на сборку конструктора по чужой инструкции. Язык берет иностранное слово, разбирает его на морфемы (приставку, корень, суффикс) и буквально переводит каждую из них отдельно. Затем эти родные русские детальки склеиваются в том же порядке. Получается слово, которое звучит по-русски, но происхождение его вообще не_русское.
Отличный пример такого клонирования — слово «насекомое». Оно кажется русским, но это точная структурная копия латинского insectum (от которого произошло и английское insect). Латинское слово состоит из приставки in- («на-») и корня sectum («разрезанное», «рассеченное» — достаточно посмотреть на сегментированное тело осы или муравья). Русские ученые в XVIII веке просто заменили латинские морфемы на отечественные, и получилось «на-секом-ое».
По той же схеме в нашем языке появилось привычное слово «предмет». Переводчикам нужно было адаптировать латинский философский термин objectum (объект). Латинское ob- означает «перед» или «пред», а jectum — это причастие от глагола «бросать» или «метать». Перевод дал нам «пред-мет» — буквально «то, что брошено перед нами».
Огромную роль в создании таких невидимых заимствований сыграл Николай Карамзин. Когда он адаптировал для русской публики французские романы, ему катастрофически не хватало слов для описания тонких чувств и абстракций.
Так появилось «впечатление». Это калька с французского impression. Берем приставку im- («в-»), корень press («печать», давление) и суффикс -ion («-ение») — собираем вместе, и вот у нас есть изящное русское слово. Точно так же Карамзин перевел французское причастие touchant (от глагола toucher — трогать руками). Французы стали использовать его в переносном смысле, описывая эмоции, и Карамзин просто перенес этот прием на русскую почву, подарив нам слово «трогательный».
Наш литературный канал
Есть в языке шпионы, которые маскируются под стопроцентно русские слова, хотя на самом деле их внутреннее устройство целиком скопировано у иностранцев. Это словообразовательные кальки.
Механизм калькирования похож на сборку конструктора по чужой инструкции. Язык берет иностранное слово, разбирает его на морфемы (приставку, корень, суффикс) и буквально переводит каждую из них отдельно. Затем эти родные русские детальки склеиваются в том же порядке. Получается слово, которое звучит по-русски, но происхождение его вообще не_русское.
Отличный пример такого клонирования — слово «насекомое». Оно кажется русским, но это точная структурная копия латинского insectum (от которого произошло и английское insect). Латинское слово состоит из приставки in- («на-») и корня sectum («разрезанное», «рассеченное» — достаточно посмотреть на сегментированное тело осы или муравья). Русские ученые в XVIII веке просто заменили латинские морфемы на отечественные, и получилось «на-секом-ое».
По той же схеме в нашем языке появилось привычное слово «предмет». Переводчикам нужно было адаптировать латинский философский термин objectum (объект). Латинское ob- означает «перед» или «пред», а jectum — это причастие от глагола «бросать» или «метать». Перевод дал нам «пред-мет» — буквально «то, что брошено перед нами».
Огромную роль в создании таких невидимых заимствований сыграл Николай Карамзин. Когда он адаптировал для русской публики французские романы, ему катастрофически не хватало слов для описания тонких чувств и абстракций.
Так появилось «впечатление». Это калька с французского impression. Берем приставку im- («в-»), корень press («печать», давление) и суффикс -ion («-ение») — собираем вместе, и вот у нас есть изящное русское слово. Точно так же Карамзин перевел французское причастие touchant (от глагола toucher — трогать руками). Французы стали использовать его в переносном смысле, описывая эмоции, и Карамзин просто перенес этот прием на русскую почву, подарив нам слово «трогательный».
Наш литературный канал