04.06.2026 18:14
Весна 1571 года выдалась тревожной.
Весна 1571 года выдалась тревожной. По южным рубежам Русского государства ползли слухи: крымский хан Девлет‑Гирей собирает войско.
Иван IV, занятый Ливонской войной и внутренними делами, поначалу не придал этому большого значения - набеги татар были привычным делом. Но на этот раз всё складывалось иначе.
Девлет‑Гирей собрал около 40 тысяч воинов. Его цель поначалу была привычной - добыча и пленники, "ясырь", а не штурм крупных городов: в войске не было ни артиллерии, ни пехоты. Русские войска, примерно равные по численности, ждали врага у Серпухова, на окских укреплениях. Командовали ими опытные воеводы, готовые дать отпор.
Но хан оказался хитрее. Разведчики доложили ему о засаде, и Девлет‑Гирей решился на рискованный манёвр. Он обошёл русские позиции с запада, незаметно переправился через Оку под Перемышлем, затем - через Угру. Есть версия, что его проводил предатель- некий Кудеяр Тишенков.
Войско Девлет-Гирея двигалось стремительно, почти незаметно. По пути татары разбили опричный отряд Я. Ф. Волынского, и теперь их путь лежал прямо к Москве.
Весть о приближении врага достигла столицы слишком поздно. 2 июня крымское войско встало лагерем у Коломенского. Иван Васильевич узнав об этом уехал в Ростов - искать более надёжное убежище и собирать новые силы. В Москве началась паника: кто‑то пытался спрятаться, кто‑то - бежать, но дороги уже были перекрыты татарскими разъездами.
Утро 3 июня стало роковым. Татары подожгли предместья. День выдался жарким, дул сильный ветер - огонь мгновенно перекинулся с одного дома на другой. Пламя пожирало деревянные слободы, охватывало посад, подбиралось к стенам Кремля. По свидетельству немца‑опричника Генриха Штадена, город выгорел почти полностью, уцелел лишь укреплённый Кремль. Дым застилал небо, в воздухе стоял запах гари и смерти. Люди метались в панике, искали спасения, но всюду их настигал огонь или клинки татарских всадников.
Сам Девлет‑Гирей постояв несколько часов у стен Кремля приказал отступать. Его воины уже получили богатую добычу - скот, товары, драгоценности. Но главной "добычей" стали тысячи пленных: татары гнали их длинными колоннами, подгоняя плетьми. На обратном пути войско разорило рязанские земли, оставив после себя пепелища и скорбь.
Когда дым над Москвой рассеялся, открылась страшная картина. Город лежал в руинах. Улицы были завалены обугленными брёвнами, пеплом и телами. По разным оценкам, погибло от 80 до 120 тысяч человек.
Иван Грозный понимал: нужно действовать. Он организовал переселение ремесленников и купцов из других городов, нанял около 7 тысяч строителей. Постепенно Москва начала возрождаться: возводились новые дома, укреплялись стены, налаживалась жизнь. Но память о страшном пожаре 1571 года осталась надолго.
Год спустя, летом 1572‑го, Девлет‑Гирей опьяненый предыдущим успехом вновь двинулся на Русь - теперь уже с куда более амбициозными планами. Хан мечтал не просто о грабеже: он намеревался подчинить ослабленное Ливонской войной Русское государство, восстановить над ним власть, подобную золотоордынскому игу, и вернуть под влияние Крыма Казань и Астрахань. В войске хана, помимо крымских татар, были турецкие янычары и отряды ногайцев - всего около 40–60 тысяч воинов.
Русскими войсками командовали опытные полководцы - князь Михаил Воротынский и князь Дмитрий Хворостинин. Под их началом было 23–25 тысяч ратников - меньше, чем у противника, но хорошо подготовленных и мотивированных. Сражение развернулось в 50 верстах к югу от Москвы, у села Молоди, и продолжалось с 29 июля по 2 августа 1572 года.
Ключевым элементом русской тактики стал "гуляй‑город" - передвижное укрепление из деревянных щитов с бойницами. За ним укрывались стрельцы и артиллеристы. Воротынский умело заманил противника в ловушку: Хворостинин с небольшим отрядом спровоцировал крымцев на погоню, а затем отвёл их прямо под огонь гуляй‑города. Татары, привыкшие к быстрым набегам, оказались в западне. Русские войска контратаковали, нанося сокрушительные удары.
Иван IV, занятый Ливонской войной и внутренними делами, поначалу не придал этому большого значения - набеги татар были привычным делом. Но на этот раз всё складывалось иначе.
Девлет‑Гирей собрал около 40 тысяч воинов. Его цель поначалу была привычной - добыча и пленники, "ясырь", а не штурм крупных городов: в войске не было ни артиллерии, ни пехоты. Русские войска, примерно равные по численности, ждали врага у Серпухова, на окских укреплениях. Командовали ими опытные воеводы, готовые дать отпор.
Но хан оказался хитрее. Разведчики доложили ему о засаде, и Девлет‑Гирей решился на рискованный манёвр. Он обошёл русские позиции с запада, незаметно переправился через Оку под Перемышлем, затем - через Угру. Есть версия, что его проводил предатель- некий Кудеяр Тишенков.
Войско Девлет-Гирея двигалось стремительно, почти незаметно. По пути татары разбили опричный отряд Я. Ф. Волынского, и теперь их путь лежал прямо к Москве.
Весть о приближении врага достигла столицы слишком поздно. 2 июня крымское войско встало лагерем у Коломенского. Иван Васильевич узнав об этом уехал в Ростов - искать более надёжное убежище и собирать новые силы. В Москве началась паника: кто‑то пытался спрятаться, кто‑то - бежать, но дороги уже были перекрыты татарскими разъездами.
Утро 3 июня стало роковым. Татары подожгли предместья. День выдался жарким, дул сильный ветер - огонь мгновенно перекинулся с одного дома на другой. Пламя пожирало деревянные слободы, охватывало посад, подбиралось к стенам Кремля. По свидетельству немца‑опричника Генриха Штадена, город выгорел почти полностью, уцелел лишь укреплённый Кремль. Дым застилал небо, в воздухе стоял запах гари и смерти. Люди метались в панике, искали спасения, но всюду их настигал огонь или клинки татарских всадников.
Сам Девлет‑Гирей постояв несколько часов у стен Кремля приказал отступать. Его воины уже получили богатую добычу - скот, товары, драгоценности. Но главной "добычей" стали тысячи пленных: татары гнали их длинными колоннами, подгоняя плетьми. На обратном пути войско разорило рязанские земли, оставив после себя пепелища и скорбь.
Когда дым над Москвой рассеялся, открылась страшная картина. Город лежал в руинах. Улицы были завалены обугленными брёвнами, пеплом и телами. По разным оценкам, погибло от 80 до 120 тысяч человек.
Иван Грозный понимал: нужно действовать. Он организовал переселение ремесленников и купцов из других городов, нанял около 7 тысяч строителей. Постепенно Москва начала возрождаться: возводились новые дома, укреплялись стены, налаживалась жизнь. Но память о страшном пожаре 1571 года осталась надолго.
Год спустя, летом 1572‑го, Девлет‑Гирей опьяненый предыдущим успехом вновь двинулся на Русь - теперь уже с куда более амбициозными планами. Хан мечтал не просто о грабеже: он намеревался подчинить ослабленное Ливонской войной Русское государство, восстановить над ним власть, подобную золотоордынскому игу, и вернуть под влияние Крыма Казань и Астрахань. В войске хана, помимо крымских татар, были турецкие янычары и отряды ногайцев - всего около 40–60 тысяч воинов.
Русскими войсками командовали опытные полководцы - князь Михаил Воротынский и князь Дмитрий Хворостинин. Под их началом было 23–25 тысяч ратников - меньше, чем у противника, но хорошо подготовленных и мотивированных. Сражение развернулось в 50 верстах к югу от Москвы, у села Молоди, и продолжалось с 29 июля по 2 августа 1572 года.
Ключевым элементом русской тактики стал "гуляй‑город" - передвижное укрепление из деревянных щитов с бойницами. За ним укрывались стрельцы и артиллеристы. Воротынский умело заманил противника в ловушку: Хворостинин с небольшим отрядом спровоцировал крымцев на погоню, а затем отвёл их прямо под огонь гуляй‑города. Татары, привыкшие к быстрым набегам, оказались в западне. Русские войска контратаковали, нанося сокрушительные удары.