Тени грехов.

Тени грехов.
Финал

Сергей и Михаил с Виноградовскими мужиками парились в барской бане. Банька была хороша, веники свежи. По крыше бани стучали капли дождя, а у них было жарко и уютно. Говорили о перспективах жизни.

– А как же мы зимовать будем, коли поля голые? Озимых нет, и не сеем ничё, – спрашивал любопытный Мишка.

– Как это не сеем? Артели сеют, – Семён Виноградов, их комиссар, знал ответы на все революционные вопросы.

Он, прикрывшись веником, плеснул в стакан горячительного.

– Так ведь мало совсем, – не унимался Миша.

– Ничего. Перетерпим чуток, а дальше и улучшим. Зато какое дело мы с вами и с прочим народом исполняем – такую гад@ку давим. Ты в мировом масштабе думай, а не животом только. Разор минует, а добро от нашего дела навеки останется. Мы может весь мир завоюем!

– На кой он нам? Мир-то. Да и как его завоюешь?

– Не революционно ты мыслишь, Михаил! Мы ж его от нечисти всякой спасаем, к правде ведём. От этих барев, кр@вь из народа сосущих, от попов лживых, народу бредни безграмотные внушающих, от колдуний разных, от темноты. Вон Егорьевская коммуна сегодня на дело поехала, колдунью ... Хорошее дело! Нечё мозги людям забивать ахинеей.

Сергей чуть не вскочил, но закашлялся, а потом спросил голосом хриплым:

– Какую к"лдунью?

– Да почём мне знать. Там ихнюю какую-то...

– Феодору? – Сергей выпрямился.

Виноградов вспомнил:

– Да-да, ее вроде. Говорят, она ещё и ребенка заимела – смену себе ростит.

Сергей встал, подошёл к двери бани спокойно, снял с полки портки, натянул, а потом вдруг резко рванул дверь, выскочил, вбежал в дом и начал одеваться.

Миша, озадаченный, пришел в дом тоже.

– Ты куда это? Куда? Семён спрашивает...

Сергей одевался.

– Я коня возьму, скажешь ему, что вернусь скоро.

– Ты как это? Без приказу нельзя же, нельзя ж, Сергей. Не пущу я тебя. Ревтрибунала что ль захотел? – Михаил встал в дверях.

Сергей со всей своей силы оттолкнул друга к стене, вылетел из избы, отвязал коня и был таков. Миша стоял в дверях, глядел вслед другу, схватившись за лоб. А потом быстро оделся сам и побежал в соседнюю избу.
По набухшей фуфайке колотили капли дождя, вязкая грязь прилипала к сапогам. Она шла, не разбирая дороги, крепко сжимая в кулаке ходовую палку. Этой палкой она порой отковыривала с сапогов грязь, когда они становились как пудовые гири.

Время весенней пахоты было в разгаре, но поля стояли голыми. Люди не знали что делать – пахать или нет, и не пахали. Земли уже делились между артелями, перемежались, шла за эти земли война.

В лесу идти стало немного легче, слой хвои, хоть и сочился водой, но не давал ногам разъезжаться. Да и травы уже было много. Сима то шла, то бежала бегом, боясь опоздать. Она то успокаивала свое разгорячившееся сердце, то будоражила его своими думами так, что начинала задыхаться.

Она уже решила – дочку она больше не оставит. Или вернется вместе с ней домой, или останется у Феодоры. Там видно будет. Сейчас главное – добежать, долететь до реки, до избушки Феодоры, чтоб понять – что же случилось там?

Почему Феодора позвала ее?

Она вышла из лесу. Впереди было ещё поле, а за ним – река с перелеском. Луга здесь уходили вдоль реки, и видно было, как река в своих лесистых берегах плавно заворачивает и уходит вправо. Именно отсюда, с этого поля увидел ее Сергуня, когда возвращалась она из монастыря.

Она и сейчас глянула туда. Глянула и остолбенела, она вдруг увидела, как из перелеска выезжает телега и верховой. Следом за телегой идут какие-то люди. Они поднимались от реки.

Там, в той стороне, было только жилище Феодоры. Больше им идти было неоткуда. У Симы земля ушла из под ног. Неужели она не успела? Если пойдет она к дому Феодоры, люди уйдут, и она никогда их не догонит.

А если...

Сима думала недолго. Она побежала вдоль луга за этими людьми. Встречаться девке с мужиками в поле или в лесу было опасно. Сколько мать говорила об этом! Но Сима нагоняла и нагоняла группу мужиков. Мужиков вооруженных.