08.04.2026 10:13
Тоня: «Я не могу их больше любить»
обиралась сама. И так каждое утро, каждый вечер, а по выходным вообще целый день стоял крик в квартире.
- Ты что не можешь собрать за братом игрушки? – налетала на старшую дочь Тоня. – Я за тобой столько лет собирала, и ты не переломишься. Я вам не прислуга! Достали!
Аля бы и так собрала игрушки, только попроси, но мама сразу кричала. А если дочка хотела поговорить с мамой, что-то рассказать у мамы сразу появлялись дела по дому, а дочку она отправляла делать уроки, сына играть. Подальше от себя. Видеть и слышать их она не могла.
Почему только ей? Почему она должна выслушивать бесконечные: мам, мам, мама! Где их отец? Где все? Почему ей до сих пор невыносимо больно? Почему она не хочет их видеть?
***
- Господи, мама, я не знаю, что со мной происходит, - плакала Тоня, привезя детей к бабушке на все выходные. Она бы рада их на неделю, на месяц тут оставить. – Как отрезало!
Дарья Андреевна смотрела на свою взрослую, измученную бессонницей и постоянным стрессом дочь.
- Привози ко мне каждые выходные, если тебе так тяжело с ними. Он… - прозвучало, как звук от натянутой струны, - не вспоминает о них? Не звонит?
- Нет! Нет! Они не нужны ему! – била по столу Тоня.
- Перестань, там твои дети, - оглядывалась на дверной проём Дарья Андреевна. Внуки сидели и смотрели мультики перед телевизором в большой комнате.
- Я знаю, что они мои! – качалась из стороны в сторону Тоня. – Но почему я не могу…
- Что не можешь?
- Не могу их больше любить. Не могу обнять и поцеловать на ночь. Т.е. я это делаю, но только потому что надо, я обязана. Если Коля коснётся моей руки, мне хочется одёрнуть её. А голос Али я не могу слышать. Я моментально вскипаю, стоит ей только обратиться ко мне.
Порою хочется подойти и треснуть Колю, за размазанную кашу на столе, а Алю вообще не видеть. Она так похожа на Игоря - копия! Я разлюбила их? Я плохая мать? Мама, прошло почти два года…
- Значит, для тебя этого мало. Постепенно чувствительность ко всему прежнему вернётся, незаметно. Не глуши в себе хорошее, не ори на детей, особенно на Алю, - с настоящей болью в глазах смотрела на дочку мама.
- Мне всё напоминает о нём! Даже ты! – чуть не расплакалась Тоня, вспомнив, как часто они навещали маму, родителей Игоря, как им рады были везде. И они собирали у себя родных и друзей. Но где это всё? – Я поехала, мам, - поднялась Тоня.
- Поезжай, отдохни, побудь дома.
Антонина ничего не ответила, заглянула в комнату детям, сказала им «пока», и уехала.
Время тикало, но не проходило! Тоня стала меньше кричать на детей, просто научилась контролировать, и глушить в себе вспышки гнева. По-прежнему она растила их, водила и забирала из садика Колю, помогала Але с уроками, но чаще требовала, чтобы она сама хорошо училась. Если надо водила к докторам, отвозила к бабушке, на прогулки в городской парк. Но делала это потому что надо, а не от души и для себя, или поддавшись хорошему настроению. Так надо - она мать.
Прошло ещё время и Тоня встретила мужчину. Доброго, чуткого и в то же время сильного и мужественного. С ним она начала приходить в себя. С ним она вновь почувствовала себя женщиной.
- Ты что не можешь собрать за братом игрушки? – налетала на старшую дочь Тоня. – Я за тобой столько лет собирала, и ты не переломишься. Я вам не прислуга! Достали!
Аля бы и так собрала игрушки, только попроси, но мама сразу кричала. А если дочка хотела поговорить с мамой, что-то рассказать у мамы сразу появлялись дела по дому, а дочку она отправляла делать уроки, сына играть. Подальше от себя. Видеть и слышать их она не могла.
Почему только ей? Почему она должна выслушивать бесконечные: мам, мам, мама! Где их отец? Где все? Почему ей до сих пор невыносимо больно? Почему она не хочет их видеть?
***
- Господи, мама, я не знаю, что со мной происходит, - плакала Тоня, привезя детей к бабушке на все выходные. Она бы рада их на неделю, на месяц тут оставить. – Как отрезало!
Дарья Андреевна смотрела на свою взрослую, измученную бессонницей и постоянным стрессом дочь.
- Привози ко мне каждые выходные, если тебе так тяжело с ними. Он… - прозвучало, как звук от натянутой струны, - не вспоминает о них? Не звонит?
- Нет! Нет! Они не нужны ему! – била по столу Тоня.
- Перестань, там твои дети, - оглядывалась на дверной проём Дарья Андреевна. Внуки сидели и смотрели мультики перед телевизором в большой комнате.
- Я знаю, что они мои! – качалась из стороны в сторону Тоня. – Но почему я не могу…
- Что не можешь?
- Не могу их больше любить. Не могу обнять и поцеловать на ночь. Т.е. я это делаю, но только потому что надо, я обязана. Если Коля коснётся моей руки, мне хочется одёрнуть её. А голос Али я не могу слышать. Я моментально вскипаю, стоит ей только обратиться ко мне.
Порою хочется подойти и треснуть Колю, за размазанную кашу на столе, а Алю вообще не видеть. Она так похожа на Игоря - копия! Я разлюбила их? Я плохая мать? Мама, прошло почти два года…
- Значит, для тебя этого мало. Постепенно чувствительность ко всему прежнему вернётся, незаметно. Не глуши в себе хорошее, не ори на детей, особенно на Алю, - с настоящей болью в глазах смотрела на дочку мама.
- Мне всё напоминает о нём! Даже ты! – чуть не расплакалась Тоня, вспомнив, как часто они навещали маму, родителей Игоря, как им рады были везде. И они собирали у себя родных и друзей. Но где это всё? – Я поехала, мам, - поднялась Тоня.
- Поезжай, отдохни, побудь дома.
Антонина ничего не ответила, заглянула в комнату детям, сказала им «пока», и уехала.
Время тикало, но не проходило! Тоня стала меньше кричать на детей, просто научилась контролировать, и глушить в себе вспышки гнева. По-прежнему она растила их, водила и забирала из садика Колю, помогала Але с уроками, но чаще требовала, чтобы она сама хорошо училась. Если надо водила к докторам, отвозила к бабушке, на прогулки в городской парк. Но делала это потому что надо, а не от души и для себя, или поддавшись хорошему настроению. Так надо - она мать.
Прошло ещё время и Тоня встретила мужчину. Доброго, чуткого и в то же время сильного и мужественного. С ним она начала приходить в себя. С ним она вновь почувствовала себя женщиной.