14.05.2026 00:00
Корсаков и великая княгиня Елена Павловна: поддержка в 1863 году
Анализируя эпистолярное наследие М.С. Корсакова, Наталья Петровна Матханова отмечала, что если в письмах к родным в 50-е годы Корсаков нередко упоминал о милостях Николая I и своей любви и уважении к нему. То став генерал-губернатором, он ни разу в частных письмах не выразил чувств к кому-либо из членов императорской фамилии и не упомянул об особых отношениях с кем-нибудь из них, за исключением великой княгини Елены Павловны. Так, после благополучного завершения кризиса 1862-1863 годов, когда были приняты его оправдания и объяснения в связи с обвинениями Завалишина, Корсаков был «у Великой княгини Елены Павловны и благодарил за участие в делах». Накануне во время аудиенции она говорила и о сибирских делах, и о затруднительном положении, и даже о личной жизни Корсакова.
Необходимость прочной поддержки в столице и, особенно, при дворе, была очевидна. Как замечал Казакевич, «Карсаков молод и, конечно, без твердой поддержки от Высших властей не в состоянии будет снести всех неприятностей, сопряженных с занимаемой должностью».
При назначении генерал-губернатором Корсаков рассчитывал на поддержку Муравьева-Амурского, предполагая, «что просто членом Государственного совета он не останется, а дадут ему какое-нибудь назначение на пользу не одной Восточной Сибири, а всего отечества». Эти надежды не оправдались и, хотя Муравьев всячески старался помочь своему молодому наследнику, его собственные возможности оказались ограничены.
Более того, Михаил Семёнович частично унаследовал конфликты Муравьева с министрами, во многом неизбежно вытекавшие из самой системы управления. Отсюда бесконечные жалобы в письмах на медлительность и равнодушие петербургских департаментов, на их стремление не считаться с мнением и намерениями региональных властей. «Что делать с Петербургом, - писал Корсаков Н.П. Игнатьеву, - который хочет все знать лучше других и распоряжается по своим взглядам, часто весьма ошибочным, только одно могу сказать, что в Петербурге действовать энергически решительно не хотят».
Вплоть до середины 1860-х годов отчетливо ощущалась и личная неприязнь столичных бюрократов к молодому преемнику Муравьева. В письмах к родным он не раз отмечал, что «в Петербурге смотрят враждебно против настоящего управления Восточной Сибири", что "Петербург не забывает, что [он] назначен по рекомендации графа Амурского", что там "сильно хлопочут о замене [Корсакова] другим лицом, верно, имеются на [это] место желающие, и потому такое сильное желание, чтоб [он] оставил Сибирь».
Последнее предположение не было беспочвенным: в 1863 году поговаривали о возможной замене Корсакова А.Л. Потаповым, тогда исполнявшим должность начальника штаба корпуса жандармов и управляющего III отделением, а в 1864 году ставшим помощником виленского генерал-губернатора. Муравьев связывал это с возрастанием роли Сибири как места ссылки и писал Игнатьеву: «Это бы значило, что на Сибирь смотрят только как на казарму [для] ссыльных».
#МСКорсаков200
Корсаковский музей
Необходимость прочной поддержки в столице и, особенно, при дворе, была очевидна. Как замечал Казакевич, «Карсаков молод и, конечно, без твердой поддержки от Высших властей не в состоянии будет снести всех неприятностей, сопряженных с занимаемой должностью».
При назначении генерал-губернатором Корсаков рассчитывал на поддержку Муравьева-Амурского, предполагая, «что просто членом Государственного совета он не останется, а дадут ему какое-нибудь назначение на пользу не одной Восточной Сибири, а всего отечества». Эти надежды не оправдались и, хотя Муравьев всячески старался помочь своему молодому наследнику, его собственные возможности оказались ограничены.
Более того, Михаил Семёнович частично унаследовал конфликты Муравьева с министрами, во многом неизбежно вытекавшие из самой системы управления. Отсюда бесконечные жалобы в письмах на медлительность и равнодушие петербургских департаментов, на их стремление не считаться с мнением и намерениями региональных властей. «Что делать с Петербургом, - писал Корсаков Н.П. Игнатьеву, - который хочет все знать лучше других и распоряжается по своим взглядам, часто весьма ошибочным, только одно могу сказать, что в Петербурге действовать энергически решительно не хотят».
Вплоть до середины 1860-х годов отчетливо ощущалась и личная неприязнь столичных бюрократов к молодому преемнику Муравьева. В письмах к родным он не раз отмечал, что «в Петербурге смотрят враждебно против настоящего управления Восточной Сибири", что "Петербург не забывает, что [он] назначен по рекомендации графа Амурского", что там "сильно хлопочут о замене [Корсакова] другим лицом, верно, имеются на [это] место желающие, и потому такое сильное желание, чтоб [он] оставил Сибирь».
Последнее предположение не было беспочвенным: в 1863 году поговаривали о возможной замене Корсакова А.Л. Потаповым, тогда исполнявшим должность начальника штаба корпуса жандармов и управляющего III отделением, а в 1864 году ставшим помощником виленского генерал-губернатора. Муравьев связывал это с возрастанием роли Сибири как места ссылки и писал Игнатьеву: «Это бы значило, что на Сибирь смотрят только как на казарму [для] ссыльных».
#МСКорсаков200
Корсаковский музей