13.05.2026 04:07
Корсаков о борьбе и отставке: письмо 1863 года
Столь длительное пребывание в неопределенном положении и тягостные переживания, связанные с унизительной необходимостью оправдываться в Сибирском комитете, отрицательно сказались на настроении Михаила Семёновича. «Начинаю уставать быть в постоянной... борьбе... Последнее мое пребывание в Петербурге на многое уменьшило у меня энергию трудиться на этом поприще», - писал он 28 февраля 1863 года.
Продолжительная неопределенность статуса осложняла и отношения с подчиненными. К тому же, все это время Корсаков имел чин генерал-майора, что также создавало для него некоторые трудности, тем более, что забайкальский губернатор Е.М. Жуковский имел более высокое звание генерал-лейтенанта.
Эта ситуация вновь порождала у Корсакова мысли об отставке, а у многих подчиненных - опасения в собственном будущем. «Большое несчастие будет для Восточной Сибири, если действительно Вы решитесь оставить Сибирь. Где найти генерал-губернатора, который так знал бы этот край, который, несмотря на всю громадную величину Восточной Сибири, сам лично везде был, в местах самых суровых, самых отдаленных; сам, так сказать, лично убедился во всех потребностях края. А потом жаль мне тоже и всех своих прежних сослуживцев. Беда привыкать к новому начальнику, тем более после Вас и после Николая Николаевича. ...Мне кажется, что с Вашим отъездом все чиновники бросят Сибирь", - писал Михаилу Семёновичу один из подчинённых.
М.С. Корсаков был утвержден в должности генерал-губернатора и произведен в чин генерал-лейтенанта лишь в апреле 1864 года.
Все последующие годы генерал-губернаторства Корсакова отношения с центром оставались для него самым больным местом. Готовя Михаила Семёновича в преемники, Муравьев был озабочен слабостью его связей в столице и пытался, по возможности, исправить положение. Ещё в марте 1851 года Муравьев писал о М.С. Корсакове великому князю Константину: «со временем он будет лучший генерал-губернатор Восточной Сибири по всем отношениям», а в конце 1856 года заявлял об этом уже открыто. В конце того же года было получено предварительное согласие Александра II, о чем был извещен и Корсаков: «Я доложил Государю, — писал ему Муравьев из Петербурга 29 декабря 1856 году, — что ты должен быть моим преемником, и Он принял это с одобрением». За год до этого Корсаков был направлен Муравьёвым в Петербург «к великому князю Константину Николаевичу не с каким-нибудь экстренным поручением, но для объяснений по разным предметам» и, как объяснял сам Николай Николаевич в письме к Казакевичу, с тем, чтобы он «посвящался в придворные хитрости». Но надежда Муравьева на то, что положение Корсакова будет таким же, каким было его собственное в 1848-1858 годах, не оправдалась: Корсаков не стал при Александре II любимцем государя, каким был сам Муравьев при Николае I.
#МСКорсаков200
Корсаковский музей
Продолжительная неопределенность статуса осложняла и отношения с подчиненными. К тому же, все это время Корсаков имел чин генерал-майора, что также создавало для него некоторые трудности, тем более, что забайкальский губернатор Е.М. Жуковский имел более высокое звание генерал-лейтенанта.
Эта ситуация вновь порождала у Корсакова мысли об отставке, а у многих подчиненных - опасения в собственном будущем. «Большое несчастие будет для Восточной Сибири, если действительно Вы решитесь оставить Сибирь. Где найти генерал-губернатора, который так знал бы этот край, который, несмотря на всю громадную величину Восточной Сибири, сам лично везде был, в местах самых суровых, самых отдаленных; сам, так сказать, лично убедился во всех потребностях края. А потом жаль мне тоже и всех своих прежних сослуживцев. Беда привыкать к новому начальнику, тем более после Вас и после Николая Николаевича. ...Мне кажется, что с Вашим отъездом все чиновники бросят Сибирь", - писал Михаилу Семёновичу один из подчинённых.
М.С. Корсаков был утвержден в должности генерал-губернатора и произведен в чин генерал-лейтенанта лишь в апреле 1864 года.
Все последующие годы генерал-губернаторства Корсакова отношения с центром оставались для него самым больным местом. Готовя Михаила Семёновича в преемники, Муравьев был озабочен слабостью его связей в столице и пытался, по возможности, исправить положение. Ещё в марте 1851 года Муравьев писал о М.С. Корсакове великому князю Константину: «со временем он будет лучший генерал-губернатор Восточной Сибири по всем отношениям», а в конце 1856 года заявлял об этом уже открыто. В конце того же года было получено предварительное согласие Александра II, о чем был извещен и Корсаков: «Я доложил Государю, — писал ему Муравьев из Петербурга 29 декабря 1856 году, — что ты должен быть моим преемником, и Он принял это с одобрением». За год до этого Корсаков был направлен Муравьёвым в Петербург «к великому князю Константину Николаевичу не с каким-нибудь экстренным поручением, но для объяснений по разным предметам» и, как объяснял сам Николай Николаевич в письме к Казакевичу, с тем, чтобы он «посвящался в придворные хитрости». Но надежда Муравьева на то, что положение Корсакова будет таким же, каким было его собственное в 1848-1858 годах, не оправдалась: Корсаков не стал при Александре II любимцем государя, каким был сам Муравьев при Николае I.
#МСКорсаков200
Корсаковский музей