.

. Фесенко... фамилия его была. Жена его, кажется, в универмаге работала, одевалась красиво.
— Но... ты ничего не сказала следователю? Почему?
Виктория опустила голову. Прошло много лет, но она помнила сиплый, злобный голос: "Кому-нибудь вякнешь, порежу! И тебя, и мать твою-суку."
— Мама ругалась с Фесенко по поводу комнаты освободившейся. Там жил фронтовик, дядя Паша, и он умер. Его комната должна была нам отойти, потому что у нас по метражу была самая маленькая комнатка, и такая длинная, бестолковая, как пенал. Не то, что у дяди Паши - большая и светлая. С балконом. Мы уже вещи сложили, чтобы перенести, и тут... я так испугалась, не за себя, за маму! - она посмотрела на стариков, и заплакала:
—Простите меня, если сможете! Я хотела пойти к следователю. Каждый день собиралась. Ну, а потом... убийца вашей дочери погиб. Смерть его была настолько ужасной, что тогда я впервые задумалась о том, что есть Бог на небе...
— И как он..? - выдавил из себя отец Верочки.
— Он был токарем, и его... затянуло в станок. Хоронили в закрытом гробу. Это случилось в 57-м. Я запомнила, потому что был фестиваль Молодежи и Студентов.
Старушка закрыла лицо руками.
— Почему же ты молчала всё это время? - спросил отец Верочки.
Виктория снова опустила голову:
— Я хотела забыть... дети быстро забывают плохое. Мама вскоре вышла замуж за порядочного человека, и мы переехали на Динамо. Лишь один раз я вспомнила Верочку, когда мою дочку в её возрасте кто-то пытался угостить конфетой. У меня была истерика, и пришлось объяснять мужу, в чём дело. Он тогда сказал, что раз убийца мёртв, то и заявлять теперь бессмысленно... Но, теперь я знаю, что всё имеет смысл. Сегодня я узнала, что жить мне осталось несколько месяцев. И теперь, когда я рассказала вам всё, мне стало намного легче...
Старушка обняла её. — Спасибо! - прошептала она, уткнувшись ей в в плечо. - Теперь и я, зная, что убийца нашей девочки наказан, могу умереть спокойно. А ты, деточка, ещё поживи, за твою жизнь уплачена слишком дорогая цена... вот, возьми на память о Верочке! - она сняла с пальца старинное кольцо.
— Что Вы, я не могу... я так виновата перед вами...
— Надень его, а время придёт, передай дочери... дочка ведь у тебя?
— Да. Дочка... Любочка.
— Вот, придёт время, Любочке подари. Это кольцо - реликвия. Оно принадлежало ещё моей прапрабабушке.
Виктория тепло простилась со стариками, и вернувшись домой, обняла дочь.
— Мам, ты чего? Что врач сказал? - спросила девушка.
— Всё будет хорошо, дорогая. Теперь я в этом уверена! - улыбнулась Виктория. Она почувствовала желание жить и силы бороться за жизнь.
Через год, в день рождения Верочки, она снова пришла на кладбище, и увидела там её отца. Старик был один, он сильно сдал - она узнала его по тросточке. Он стоял у могилы, держа в руках шляпу. Седые волосы колыхал осенний ветерок. На свежем захоронении врассыпную лежали розы - белые и бордовые.
— Теперь вот, и Галя вместе с Верочкой! - сказал старик, кивнув на памятник.
На граните было высечено три имени под одной фамилией: Верочки, Галины и Аркадия. - Я скоро буду с ними. - пояснил он, поймав недоуменный взгляд Виктории.
— Ну, что Вы говорите... - Виктория хотела сказать что-то ободряющее, но не нашла слов.
— Вы уж, навещайте нас иногда! - улыбнулся ей старик.
Он надел шляпу и медленно побрёл к выходу, опираясь на трость.