Я стоял у подъезда одного из человеческих муравейников.

Я стоял у подъезда одного из человеческих муравейников. Солнце уже сползло за бетонный горизонт, и город стремительно терял дневную чёткость. Асфальт после недавнего дождя маслянисто блестел. В лужах дрожали перевёрнутые панельки, провисшие кишки проводов, редкие огни и смазанные силуэты.

Не потерять себя в этом мире — невероятно трудная задача.

Я смотрел, как кто-то рядом затягивается сигаретой. Дым на пару секунд застревает в плотном сыром воздухе, а затем растворяется без следа. Сигарета тлеет, становится короче. Сумерки густеют. Очень легко представить, как точно так же, затяжка за затяжкой, незаметно сгорает жизнь, если годами тратить её на то, что не имеет для тебя никакого смысла.

Можно опустить глаза. Увидеть собственное лицо в воде — искажённое мелкой рябью. А потом отвернуться, шагнуть прямо в лужу, разбить гладь. И отражение исчезнет.

Неизвестность повсюду. Человек способен расписать следующий год по дням. Поставить даты. Запланировать работу, ипотеку, поездки, разговоры. Но между сегодняшним вечером и всем этим лежит огромная слепая территория, которой он не управляет. Будущее. Оно принесёт хорошее, плохое, совершенно случайное — мы его просто не знаем. И потому особенно нелепо проживать настоящее так, будто впереди гарантирован бесконечный запас времени.

Наша жизнь — это ключ. Он открывает продолжение того, что началось задолго до нас, к тому, что будет после.

Иногда этот ключ кажется невыносимо тяжёлым. Бывают дни, когда не хочется ничего. Ни вставать. Ни отвечать на сообщения. Ни разговаривать. Сама мысль о необходимости ещё что-то решать вызывает глухую свинцовую усталость. Это нормально — лечь на дно, замолчать, переждать. Опасно лишь перепутать временную остановку с конечной станцией.

У меня тяжёлые физические ограничения. Они жёстко сужают возможности тела. При этом я продолжаю делать свою работу — настолько, насколько позволяют обстоятельства. И мне регулярно прилетают сообщения:

— Да ладно, это ведь делает команда.
— Не поверю, что ты сам пишешь всё это.
— В твоём положении физически невозможно столько тянуть.
— Скажи честно, кто ведёт всё за тебя?

Я просто делаю это.

Многое действительно невозможно. Есть вещи, которые выше моих сил, и обстоятельства, которые не пробить никаким характером. Но внутри оставшегося коридора я делаю то, на что способен. День за днём. Не ради того, чтобы кому-то что-то доказать или стать иконой преодоления. Мне просто интересна собственная жизнь, и я не собираюсь отдавать её обстоятельствам раньше времени.

Люди настолько привыкли мерить всё внешними рамками, что им проще усомниться в подлинности человека, чем сдвинуть собственные представления о возможном.

— Это правда ты?
— Я.
— Всё сам?

Да. Насколько могу — сам.

Моя история — не о том, что так обязаны поступать все. Каждому досталась своя мера трудности. Она о том, что человек сохраняет возможность быть собой гораздо дольше, чем ему кажется. Важно не отказаться от себя раньше, чем это сделает сама реальность.

Люди боятся, что их раздавит мир. Но часто главную работу мир уже делегировал им самим. Человек сам методично повторяет себе, что недостаточно умён. Опоздал. Проиграл. Не состоялся. И однажды чужие голоса уже не нужны — всё необходимое говорит внутренний.

Свет уходит. В лужах отражаются не здания, а жёлтые пятна фонарей. Сигарета соседа давно погасла. Люди расходятся по своим бетонным сотам, загораются окна. Мир незаметно переходит из одного состояния в другое.

Что от вас настоящих останется завтра?

👉Подписаться на канал