13.08.2026 16:33
Завершая свой визит в Сухум, я снова думаю о людях.
Завершая свой визит в Сухум, я снова думаю о людях.
Странная вещь память: мест было много, и все они не забылись, но за несколько дней начали сходиться в одно. Солнце на набережной, где к полудню плитка отдаёт жар в подошвы. Прохлада Ботанического сада. Тяжёлый камень Парка Славы. Стены старых сухумских домов, где новая штукатурка ложится рядом со следами прежнего. Всё это я увезу с собой, и на снимках оно даже узнается.
Есть то, чего не сфотографируешь. Небольшая пауза, которую человек берёт, прежде чем спросить: «Помочь?» Рука, протянутая раньше, чем прозвучала просьба. Мужчина, который остановился на полпути по своим делам, хотя ничем не был обязан вмешиваться, и после не стал задерживаться, чтобы принять благодарность.
Я видел это не только применительно к себе — иначе не стоило бы и писать. Со стороны замечал, как здесь уступают дорогу, как кто-то подхватывает пакет у пожилой женщины, как чужое затруднение угадывают до того, как его назовут. Разговор с незнакомым человеком по мелкому бытовому поводу ведут спокойно и без раздражения, будто знают его всю жизнь.
Кто-нибудь возразит: «Понятно, ты блогер, тебя узнают». Аргумент разумный, и я его предвидел. Но большую часть времени я ходил по городу анонимно — не представлялся, не объяснял, что веду канал и собираю материал, не предупреждал, что происходящее может оказаться в тексте. Просто смотрел. Поэтому многие мелкие эпизоды и оказались ценными: человек, который в них проявлял внимание, не рассчитывал ни на камеру, ни на публичное спасибо.
Отдельно скажу про манеру говорить, потому что слово «добрые» тут почти ничего не объясняет. Важнее было отсутствие снисходительности. Ни разу я не почувствовал той жалости, от которой хочется отойти в сторону: помогают деловито, коротко, иногда сначала делают, а потом уже спрашивают, нужно ли было. Молодые говорят без церемоний, и это как раз приятно. Люди старшего возраста обращаются с почти старомодной вежливостью, которая в других местах уже вышла из обихода.
История здесь возникает в разговорах, куда её никто специально не вводит, в семейной памяти, в самом устройстве города, где восстановленное соседствует с ещё не восстановленным. Война для многих — это биография близких. Я допускаю, чисто как предположение, что привычка замечать другого держится крепче там, где хорошо знают цену чужому участию.
Идеализировать Сухум тоже не хочется. Город не безупречен, однако умение это видеть не мешает замечать другое. Тот знакомый, который сказал мне про святое правило республики — относись к другому так, как относился бы к самому себе, — говорил довольно общо. За эти дни у формулы появились лица. Она стала отражением множества имён.
Уезжая, обычно пытаешься запомнить город через места. Человеческое отношение живёт несколько секунд и уходит вместе со случайной встречей, не оставляя ничего, кроме голоса и интонации. Но именно в этот раз почему-то всё было иначе.
п.с
Молодого человека на фото зовут Саид, и он точно это прочтёт. Спасибо за помощь, дружище.
👉Подписаться на канал
Странная вещь память: мест было много, и все они не забылись, но за несколько дней начали сходиться в одно. Солнце на набережной, где к полудню плитка отдаёт жар в подошвы. Прохлада Ботанического сада. Тяжёлый камень Парка Славы. Стены старых сухумских домов, где новая штукатурка ложится рядом со следами прежнего. Всё это я увезу с собой, и на снимках оно даже узнается.
Есть то, чего не сфотографируешь. Небольшая пауза, которую человек берёт, прежде чем спросить: «Помочь?» Рука, протянутая раньше, чем прозвучала просьба. Мужчина, который остановился на полпути по своим делам, хотя ничем не был обязан вмешиваться, и после не стал задерживаться, чтобы принять благодарность.
Я видел это не только применительно к себе — иначе не стоило бы и писать. Со стороны замечал, как здесь уступают дорогу, как кто-то подхватывает пакет у пожилой женщины, как чужое затруднение угадывают до того, как его назовут. Разговор с незнакомым человеком по мелкому бытовому поводу ведут спокойно и без раздражения, будто знают его всю жизнь.
Кто-нибудь возразит: «Понятно, ты блогер, тебя узнают». Аргумент разумный, и я его предвидел. Но большую часть времени я ходил по городу анонимно — не представлялся, не объяснял, что веду канал и собираю материал, не предупреждал, что происходящее может оказаться в тексте. Просто смотрел. Поэтому многие мелкие эпизоды и оказались ценными: человек, который в них проявлял внимание, не рассчитывал ни на камеру, ни на публичное спасибо.
Отдельно скажу про манеру говорить, потому что слово «добрые» тут почти ничего не объясняет. Важнее было отсутствие снисходительности. Ни разу я не почувствовал той жалости, от которой хочется отойти в сторону: помогают деловито, коротко, иногда сначала делают, а потом уже спрашивают, нужно ли было. Молодые говорят без церемоний, и это как раз приятно. Люди старшего возраста обращаются с почти старомодной вежливостью, которая в других местах уже вышла из обихода.
История здесь возникает в разговорах, куда её никто специально не вводит, в семейной памяти, в самом устройстве города, где восстановленное соседствует с ещё не восстановленным. Война для многих — это биография близких. Я допускаю, чисто как предположение, что привычка замечать другого держится крепче там, где хорошо знают цену чужому участию.
Идеализировать Сухум тоже не хочется. Город не безупречен, однако умение это видеть не мешает замечать другое. Тот знакомый, который сказал мне про святое правило республики — относись к другому так, как относился бы к самому себе, — говорил довольно общо. За эти дни у формулы появились лица. Она стала отражением множества имён.
Уезжая, обычно пытаешься запомнить город через места. Человеческое отношение живёт несколько секунд и уходит вместе со случайной встречей, не оставляя ничего, кроме голоса и интонации. Но именно в этот раз почему-то всё было иначе.
п.с
Молодого человека на фото зовут Саид, и он точно это прочтёт. Спасибо за помощь, дружище.
👉Подписаться на канал