01.07.2026 05:21
Пост канала «Ольга Ускова | Cognitive Life» от 01.07.2026
ПРО ЛЮБОВЬ
Какая хорошая была днем идея с этими фотками про счастливые мгновения. Сейчас приехала с работы. Пересмотрела и... какие вы здесь собрались чудесные люди. Хочу сделать для всех что-нибудь хорошее. Вот еще рассказ для сборника. Про любовь. Вам. От всего сердца.
ДВЕ ЛЮБВИ
Привет, меня зовут Мерлин. В детстве я был книжным мальчиком и считал, что всегда, всё и всем можно объяснить, если найти правильные слова. На этом своем заблуждении я и потерял два передних зуба в дворовой битве в 11 лет. Я начал что-то объяснять Батону, а он просто ткнул в меня кулаком. С той поры я умнел не по дням, а по часам.
А вернувшись с фронта я понял, что есть вещи, которые вообще невозможно объяснить человеку, не бывшему на войне.
Например, почему один и тот же человек может всю жизнь любить двух женщин и при этом ни разу не изменить ни одной из них. Я сам понял это только спустя 11 месяцев после возвращения.
Мое возвращение в Москву Маринка воспринимала как ежедневный праздник. Она старалась меня развлекать чем-то столичным каждый божий день. Мне хотелось тихо сидеть на темной кухне, желательно в полной тишине и просто гладить жену по длинным каштановым волосам. А Марина набрала ворох билетов в театры, в кино на какие-то чертовы экскурсии и даже на лекции по саморазвитию. Мне кажется, она хотела в первый месяц моей Москвы впихнуть три года нашей разлуки.
Я защищался как мог, но тайфун по имени Марина несся вперед, не разбирая культурных инициатив. И в тот вечер мы сначала оказались на чём-то ужасно нудном в театре "Современник", а потом, убежав с первого действия, радостно плюхнулись за столик в плавающем на пруду бульварном кафе, недалеко от театра...
... А за соседним столиком сидела Альбина. Она просто подняла глаза и я сразу её узнал. Нет, не это лицо молодой девушки, загорелое, с серьезными серыми глазами.
Лица война стирает из памяти.
Я узнал движение. Она приподнялась и зачем-то переложила сумку-рюкзачок со стула на стул. И ее движение руки, бедра и спины... Так человек двигается только тогда, когда много раз вытаскивал раненых - очень четко и очень осторожно. Будто весь мир состоит из переломанных костей.
Она тоже меня узнала. Внимательно посмотрела, поднялась и, спокойно улыбаясь, произнесла:
- Живой... Здравствуйте!
Только это и сказала.
Я кивнул:
- Живой.
Я вскочил и отодвинул для нее стул рядом с женой. Альбина, все также улыбаясь, не говоря ни слова, пересела за наш столик.
Мы все долго молчали. Марина сидела очень прямо, расправив плечи и предельно собрав спину. Как-будто собиралась взять большой вес на грудь. Подошел официант и что-то сказал. Я ничего не слышал, но кивнул. Жена посмотрела сначала на меня, потом на Альбину, потом снова на меня.
И я почувствовал, Марина всё поняла и всё всё уже знает.
Женщины вообще понимают такие вещи быстрее мужчин.
Потому что мужчины мыслят событиями, а женщины - связями между событиями.
Марина тихо сказала:
- Я пойду прогуляюсь.
И вышла. А мы остались вдвоём.
- Ну, здравствуй, колдун-лейтенант.
- Здравствуй, сестрёнка.
Я вдруг понял, что впервые вижу её не в крови. Это было странно. На ней было светлое пальто. Волосы собраны в замысловатую косичку.
Маникюр. Духи. Такие сдобные. Ваниль или что-то типа того.
Настоящая живая столичная женщина. Как и многие на Чистопрудном бульваре. Как и моя Марина.
А память всё равно упорно дорисовывала бронежилет.
И носилки. И ту адскую военную грязь, в которой ты всегда на войне . В которой ты и снаружи весь перепачкан и внутри нанесло. И Бахмут, этот бессмысленный по своей кровавости и поэтому святой бой. Потому что все, что уходит за грань человеческих смыслов, но полито человеческой кровью - свято. И судить про это сражение и эти жертвы имеем право только мы. Те, кто выжил в Бахмуте. А остальные пусть завалят свои холеные рты...
- Ты почти не изменился, - сказала она.
- Врёшь.
- Конечно.
(Продолж.след.)
Какая хорошая была днем идея с этими фотками про счастливые мгновения. Сейчас приехала с работы. Пересмотрела и... какие вы здесь собрались чудесные люди. Хочу сделать для всех что-нибудь хорошее. Вот еще рассказ для сборника. Про любовь. Вам. От всего сердца.
ДВЕ ЛЮБВИ
Привет, меня зовут Мерлин. В детстве я был книжным мальчиком и считал, что всегда, всё и всем можно объяснить, если найти правильные слова. На этом своем заблуждении я и потерял два передних зуба в дворовой битве в 11 лет. Я начал что-то объяснять Батону, а он просто ткнул в меня кулаком. С той поры я умнел не по дням, а по часам.
А вернувшись с фронта я понял, что есть вещи, которые вообще невозможно объяснить человеку, не бывшему на войне.
Например, почему один и тот же человек может всю жизнь любить двух женщин и при этом ни разу не изменить ни одной из них. Я сам понял это только спустя 11 месяцев после возвращения.
Мое возвращение в Москву Маринка воспринимала как ежедневный праздник. Она старалась меня развлекать чем-то столичным каждый божий день. Мне хотелось тихо сидеть на темной кухне, желательно в полной тишине и просто гладить жену по длинным каштановым волосам. А Марина набрала ворох билетов в театры, в кино на какие-то чертовы экскурсии и даже на лекции по саморазвитию. Мне кажется, она хотела в первый месяц моей Москвы впихнуть три года нашей разлуки.
Я защищался как мог, но тайфун по имени Марина несся вперед, не разбирая культурных инициатив. И в тот вечер мы сначала оказались на чём-то ужасно нудном в театре "Современник", а потом, убежав с первого действия, радостно плюхнулись за столик в плавающем на пруду бульварном кафе, недалеко от театра...
... А за соседним столиком сидела Альбина. Она просто подняла глаза и я сразу её узнал. Нет, не это лицо молодой девушки, загорелое, с серьезными серыми глазами.
Лица война стирает из памяти.
Я узнал движение. Она приподнялась и зачем-то переложила сумку-рюкзачок со стула на стул. И ее движение руки, бедра и спины... Так человек двигается только тогда, когда много раз вытаскивал раненых - очень четко и очень осторожно. Будто весь мир состоит из переломанных костей.
Она тоже меня узнала. Внимательно посмотрела, поднялась и, спокойно улыбаясь, произнесла:
- Живой... Здравствуйте!
Только это и сказала.
Я кивнул:
- Живой.
Я вскочил и отодвинул для нее стул рядом с женой. Альбина, все также улыбаясь, не говоря ни слова, пересела за наш столик.
Мы все долго молчали. Марина сидела очень прямо, расправив плечи и предельно собрав спину. Как-будто собиралась взять большой вес на грудь. Подошел официант и что-то сказал. Я ничего не слышал, но кивнул. Жена посмотрела сначала на меня, потом на Альбину, потом снова на меня.
И я почувствовал, Марина всё поняла и всё всё уже знает.
Женщины вообще понимают такие вещи быстрее мужчин.
Потому что мужчины мыслят событиями, а женщины - связями между событиями.
Марина тихо сказала:
- Я пойду прогуляюсь.
И вышла. А мы остались вдвоём.
- Ну, здравствуй, колдун-лейтенант.
- Здравствуй, сестрёнка.
Я вдруг понял, что впервые вижу её не в крови. Это было странно. На ней было светлое пальто. Волосы собраны в замысловатую косичку.
Маникюр. Духи. Такие сдобные. Ваниль или что-то типа того.
Настоящая живая столичная женщина. Как и многие на Чистопрудном бульваре. Как и моя Марина.
А память всё равно упорно дорисовывала бронежилет.
И носилки. И ту адскую военную грязь, в которой ты всегда на войне . В которой ты и снаружи весь перепачкан и внутри нанесло. И Бахмут, этот бессмысленный по своей кровавости и поэтому святой бой. Потому что все, что уходит за грань человеческих смыслов, но полито человеческой кровью - свято. И судить про это сражение и эти жертвы имеем право только мы. Те, кто выжил в Бахмуте. А остальные пусть завалят свои холеные рты...
- Ты почти не изменился, - сказала она.
- Врёшь.
- Конечно.
(Продолж.след.)