МАРШ Привет!

МАРШ
Привет! Меня зовут Мерлин. Я уже отвоевал (по крайней мере Маринка так считает). Но многие мои еще там. За ленточкой. Вот и я уже, как распоследний паркетчик, начал говорить "за ленточкой". Всего полгода в Москве, а туда же - за ленточкой! Не хватало еще тосты начать поднимать:
- За Нашу Победу!

Но я буду себя контролировать. Эдак нельзя. Это стыдно. Тем более, когда Архивариус прибыл на каникулы. Архивариус человек строгий. Все запоминает. Вообще все.
На войне ведь позывные возникают странно. Кто-то получает имя за подвиг.
Кому-то назначают кликуху за профессию. Чаще всего внешность определяет прозвище раз и навсегда. Ну, типа, толстый это Пончик или Батон или Карлсон. Как в школе. В третьем классе.

А вот Архивариус стал у нас в группе Архивариусом потому, что помнил всё. Буквально всё:
номера дорог, позывные погибших, координаты посадок, температуру воздуха в день каждого задания.
Но однажды плохой ночью в блиндаже он мне признался, что самое страшное в его таланте, это то, что он помнит лица всех ребят. И их мертвые лица тоже сложены у него в памяти, как в большом стеклянном музее.

Когда нацики сожгли Севастопольскую Панораму, мы все возмущались, строили планы мести и только Архивариус тогда так тихо заметил: "Это так страшно, хранить в себе все лица мертвых. Может это наша Земля решила сама немножко облегчить себе груз памяти..."

Все наши его тут же подвергли казни и распятию. Все ж таки Панорама - наше детство. Честь и Слава Родная, куда было можно сходить с родителями, а потом тебе бы купили мороженку на набережной и ты бы потащил всех смотреть на корабли в порт.

Но я Архивариуса тогда понял.
Иногда мне казалось, что память использовала его личность как нелегальный склад.

За окном летел июньский пух. В этом 2026 году в столице его было особенно много. Какие-то остряки, тролля Мэра, пустили по экранам фейковые ролики с "роботами-пухососами" на улицах города. Поскольку Мэр в Москве с фантазиями, то все поверили. Жалко только, что вместо хихиканья про пухососы, весельчаки-смельчаки не пустили ролики со столичными НПЗ, прикрытыми рыболовными сетками. Видимо столичные господа считают, что бомбить НПЗ будут сушеными акулами. Или, что при налете бетонные блоки у заправок в Белгороде ставили для красоты. А у Москвы другой дизайн при вражеских атаках...

Я про это вяло думал, глядя на "пуховый снежок" на поклоннике. Но говорить про это с боевым товарищем не хотелось. Это было также стыдно, как тосты "За Нашу Победу" на гламурных вечеринках.

На столе стояла бутылка коньяка. Коньяк был хороший, армянский,
25-летний. Из магазина "Армения" на Тверском бульваре. Теперь и у него был легкий привкус стыда. За отечественную дипломатическую импотенцию. За назревающее новое военное заражение. За бывших братьев, готовящихся стать врагами. Философский напиток, получается. Без контекста уже и не выпьешь с приятелем. Я Архивариусу поведал свои соображения. На что он мудро заметил:
- Скажи спасибо, что не азербайджанский коньяк купил. А то сейчас бы не знали что правильно делать с таким пойлом ...

Мы помолчали. О чем тут комментировать. У нас в отряде на фронте не было национальностей. Были люди. Хорошие или плохие. Умные или идиоты. Нормальные пацаны или барахло. Разные мы там все были. Но национальностей не было. Мы даже все гуртом приходили поговорить к священнику, мулле или ламе, которые к нам на позиции приезжали. Все приходили скопом, без принадлежности к той или иной религии. И всем отвечали.
Национальности режут глаз и карман здесь в тылу. Им здесь есть что считать по мелочам и что делить. Вот они и плюются друг в другу в соответствии с пятой графой. А потом приходим мы и льется кровь. И никого и ничему история не учит.

Мы помолчали, но коньячок всё-таки выпили. Хороший коньяк то. Потом Архивариус сказал:

- Как думаешь, когда закончится война?

(Продолж. поста ниже)