20.04.2026 12:40
Подумаешь, не прибрал за собой 😡 — Прекрасно.
Подумаешь, не прибрал за собой 😡 — Прекрасно. То есть месяц назад ты мне кивал с важным видом просто так, для галочки, а теперь снова пустил своего отца к нам на дачу, — сердито выпалила Алина, зло прищурившись.
— Алин, ну хватит делать мне нервы с этой дачей. Что я ему должен был сказать? Предложить пойти на вокзал? — раздражённо огрызнулся Максим. — Подумаешь, не прибрал за собой. Мир же не остановился.
— Не остановился. Просто твоя жена пару выходных выгребала мусор, начищала туалет за чужим мужиком и резалась о стёкла от бутылок. Ну, и мы всего лишь остались без малины, потому что этот слон завалился на неё, пока был под градусом. Невелика проблема, да? — с сарказмом процедила женщина.
— Алин… Ну ты же его знаешь. Тебе что, было бы легче, если бы он в таком состоянии ушёл из дома и замёрз в какой-нибудь подворотне? — начал давить на жалость муж.
— А тебе будет легче, если он, например, ненароком устроит пожар и угорит или порежется топором? Не будь у него перевалочного пункта, так он никуда и не намыливался бы. Мирился бы с твоей мамой, как раньше, и не трогал нас.
…Семья Максима всегда напоминала Алине пороховую бочку, только вместо фитиля там была свекровь, Зинаида Игоревна. Скандалы между свёкрами вспыхивали буквально по щелчку пальцев. На юбилее какого-то дальнего родственника мать мужа в припадке ярости запустила в благоверного хрустальной салатницей, полной селёдки под шубой, из-за неудачной шутки. А два года назад заперла Виктора Степановича на неотапливаемом балконе в мороз, потому что тот имел неосторожность раскритиковать её новую стрижку.
Поначалу невестка приходила в тихий ужас от подобных выходок. Она приезжала к свёкрам, пыталась отпаивать их чаем, выслушивала, мирила, взывала к здравому смыслу… Всё бесполезно. Если они и мирились, через неделю всё равно снова летела посуда.
— Да забей ты на них, — отмахивался тогда муж, спокойно попивая чай под доносящиеся из соседней комнаты крики. — Побуянят и успокоятся.
— А если нет? Разойдутся ещё, — нервно возражала Алина.
— Кто? Они? Я тебя умоляю… — усмехнулся Максим. — Это у них игры такие. Сколько себя помню — всегда глотки друг другу рвут и чемоданы собирают, а на следующее утро опять сюсюкаются. Никуда они не денутся... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
— Алин, ну хватит делать мне нервы с этой дачей. Что я ему должен был сказать? Предложить пойти на вокзал? — раздражённо огрызнулся Максим. — Подумаешь, не прибрал за собой. Мир же не остановился.
— Не остановился. Просто твоя жена пару выходных выгребала мусор, начищала туалет за чужим мужиком и резалась о стёкла от бутылок. Ну, и мы всего лишь остались без малины, потому что этот слон завалился на неё, пока был под градусом. Невелика проблема, да? — с сарказмом процедила женщина.
— Алин… Ну ты же его знаешь. Тебе что, было бы легче, если бы он в таком состоянии ушёл из дома и замёрз в какой-нибудь подворотне? — начал давить на жалость муж.
— А тебе будет легче, если он, например, ненароком устроит пожар и угорит или порежется топором? Не будь у него перевалочного пункта, так он никуда и не намыливался бы. Мирился бы с твоей мамой, как раньше, и не трогал нас.
…Семья Максима всегда напоминала Алине пороховую бочку, только вместо фитиля там была свекровь, Зинаида Игоревна. Скандалы между свёкрами вспыхивали буквально по щелчку пальцев. На юбилее какого-то дальнего родственника мать мужа в припадке ярости запустила в благоверного хрустальной салатницей, полной селёдки под шубой, из-за неудачной шутки. А два года назад заперла Виктора Степановича на неотапливаемом балконе в мороз, потому что тот имел неосторожность раскритиковать её новую стрижку.
Поначалу невестка приходила в тихий ужас от подобных выходок. Она приезжала к свёкрам, пыталась отпаивать их чаем, выслушивала, мирила, взывала к здравому смыслу… Всё бесполезно. Если они и мирились, через неделю всё равно снова летела посуда.
— Да забей ты на них, — отмахивался тогда муж, спокойно попивая чай под доносящиеся из соседней комнаты крики. — Побуянят и успокоятся.
— А если нет? Разойдутся ещё, — нервно возражала Алина.
— Кто? Они? Я тебя умоляю… — усмехнулся Максим. — Это у них игры такие. Сколько себя помню — всегда глотки друг другу рвут и чемоданы собирают, а на следующее утро опять сюсюкаются. Никуда они не денутся... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ