22.07.2026 15:17
В этом фото – наверно, весь Максим Сырников, великий русский повар, который сегодня ушел к Богу.
В этом фото – наверно, весь Максим Сырников, великий русский повар, который сегодня ушел к Богу.
Когда началась война и мы с коллегами стали помогать нашим и призывать к этой помощи зрителей «Спаса», Максим позвонил и попросился на фронт, покормить солдат – он отдал им то, что он умеет лучше всего – и мало, кто так, как н умел. Он их кормил – настоящей русской кухней.
А потом еще сказал мне: «Это ужас, из чего они едят»… Это были первые месяцы СВО, не то что из чего едят, иным тогда (не то что теперь) и стрелять было не из чего, я помню, как мы с себя снимали броники, чтобы оставить их донецким резервистам, у которых их тогда не было… А тут вдруг Максим увидел то, что никому бы и в голову не пришло: «Из чего они едят… У них нет нормальной полевой посуды». И после этого много раз Максим отправлял на фронт, в разные подразделения тонны армейских котелков для полевой кухни. Я думаю, он единственный, кто так делал.
За несколько месяцев до старта нашего проекта «Лето Господне» - о великих и двунадесятых праздниках нашей Церкви, я позвонил Максиму, потому что без него этот проект не представлял. Попросил о встрече, приехал к нему в Тверь. Мы сели в ресторанчике, где он тогда трудился, и прежде чем начать говорить по делу, Максим меня кормил – весь стол был уставлен разными блюдами… надо было видеть глаза Максима и его легкую мягкую блаженную такую улыбку, когда я пробовал новое блюда и вскрикивал оттого как это вкусно.
Но это совсем не про мастерство повара. Это про человека:
От Максима веяло теплом старшего брата – он обнимал им меня и потом рассказывал о каждой из снедей так захватывающе и с такой любовью к России. Он один такой – умевший увидеть за простейшими вещами в тарелке – всю красоту и дух России небесной и земной - красоту её святости и её традиции – которую он всей своей жизнью возвращал нам через русскую кухню.
Он возвращал нам нас самих.
Помолитесь о нем, чтобы в Царствии Небесном он продолжал вымаливать перед Богом ту Россию, которую он бесконечно любит, которую ежедневно воспевал в своей "Монастырской кухне" на "Спасе", которой жил... и живёт.
Когда началась война и мы с коллегами стали помогать нашим и призывать к этой помощи зрителей «Спаса», Максим позвонил и попросился на фронт, покормить солдат – он отдал им то, что он умеет лучше всего – и мало, кто так, как н умел. Он их кормил – настоящей русской кухней.
А потом еще сказал мне: «Это ужас, из чего они едят»… Это были первые месяцы СВО, не то что из чего едят, иным тогда (не то что теперь) и стрелять было не из чего, я помню, как мы с себя снимали броники, чтобы оставить их донецким резервистам, у которых их тогда не было… А тут вдруг Максим увидел то, что никому бы и в голову не пришло: «Из чего они едят… У них нет нормальной полевой посуды». И после этого много раз Максим отправлял на фронт, в разные подразделения тонны армейских котелков для полевой кухни. Я думаю, он единственный, кто так делал.
За несколько месяцев до старта нашего проекта «Лето Господне» - о великих и двунадесятых праздниках нашей Церкви, я позвонил Максиму, потому что без него этот проект не представлял. Попросил о встрече, приехал к нему в Тверь. Мы сели в ресторанчике, где он тогда трудился, и прежде чем начать говорить по делу, Максим меня кормил – весь стол был уставлен разными блюдами… надо было видеть глаза Максима и его легкую мягкую блаженную такую улыбку, когда я пробовал новое блюда и вскрикивал оттого как это вкусно.
Но это совсем не про мастерство повара. Это про человека:
От Максима веяло теплом старшего брата – он обнимал им меня и потом рассказывал о каждой из снедей так захватывающе и с такой любовью к России. Он один такой – умевший увидеть за простейшими вещами в тарелке – всю красоту и дух России небесной и земной - красоту её святости и её традиции – которую он всей своей жизнью возвращал нам через русскую кухню.
Он возвращал нам нас самих.
Помолитесь о нем, чтобы в Царствии Небесном он продолжал вымаливать перед Богом ту Россию, которую он бесконечно любит, которую ежедневно воспевал в своей "Монастырской кухне" на "Спасе", которой жил... и живёт.