05.08.2026 07:02
Каждый дорогой тебе человек занимает своё положенное место в сердце.
Каждый дорогой тебе человек занимает своё положенное место в сердце.
На дне его, сбоку, в середине. Сердце вместительно так же, как и глаза. И вот когда этот дорогой человек умирает, его место в сердце начинает опустевать.
От этого сначала образуется боль, сильная, резкая, невыносимая, потом боль стихает, тупеет, но не умирает никогда, а становится частью тебя. Привыкаешь к ней, как я привык к своей хромой ноге и вспоминаю о ней только в очень сырую погоду.
Этот участок сердца незаполним никогда и никем. Что‑то невозможно высказать, чем‑то поделиться, что я мог бы рассказать только им. Я могу, конечно, изложить всё и другим, но чего‑то не получу взамен, что дали бы только те, ушедшие, и рассказ мой будет без чего‑то, что я мог бы вложить туда только для них.
Мне не хватает всех моих ушедших близких. Я чувствую, как нищаю с каждым уходом…
Виктор Розов, мемуары «Удивление перед жизнью»
Иначе не скажешь | Мы в МАХ
На дне его, сбоку, в середине. Сердце вместительно так же, как и глаза. И вот когда этот дорогой человек умирает, его место в сердце начинает опустевать.
От этого сначала образуется боль, сильная, резкая, невыносимая, потом боль стихает, тупеет, но не умирает никогда, а становится частью тебя. Привыкаешь к ней, как я привык к своей хромой ноге и вспоминаю о ней только в очень сырую погоду.
Этот участок сердца незаполним никогда и никем. Что‑то невозможно высказать, чем‑то поделиться, что я мог бы рассказать только им. Я могу, конечно, изложить всё и другим, но чего‑то не получу взамен, что дали бы только те, ушедшие, и рассказ мой будет без чего‑то, что я мог бы вложить туда только для них.
Мне не хватает всех моих ушедших близких. Я чувствую, как нищаю с каждым уходом…
Виктор Розов, мемуары «Удивление перед жизнью»
Иначе не скажешь | Мы в МАХ