01.09.2026 08:32
Майя Плисецкая об аресте отца За несколько дней до Первомая отца куда-то вызвали. Он пришел воспрявший, помолодевший:
Майя Плисецкая об аресте отца
За несколько дней до Первомая отца куда-то вызвали. Он пришел воспрявший, помолодевший:
— Мне дали гостевые билеты на кремлевскую трибуну. Мы идем с тобой, Майечка, 1 мая на Красную площадь, на демонстрацию.
Я затрубила в трубу, превратив в таковую свои ладони. Ура! Какое платье надо надеть?..
Это было 30 апреля 1937 года. На рассвете, за несколько часов до Первомая, под самое утро, часов в пять, лестница заскрипела под чугунной тяжестью внезапных шагов. Отца пришли арестовывать. Эти аресты на рассвете теперь уж многократно описаны в литературе, сыграны в кино, на театральной сцене. Но прожить это самой, поверьте, очень страшно. Незнакомые люди. Грубость. Обыск. Весь дом вверх дном. Ревущая, цепляющаяся, беременная — с пузом, растрепанная мать. Надрывно кричащий, разбуженный, спросонья, маленький братец. Одевающийся дрожащими руками, белый как снег отец. Ему неловко. Отрешенные лица соседей. Разухабистая понятая с зажженной папиросой в зубах дворничиха Варвара, не упускающая случая подольстить властям («скорее бы вас всех перестреляли, сволочи проклятые, враги народа!»). И я, одиннадцатилетняя, худосочная, напуганная, плохо понимающая, что, собственно, происходит, с арабесками и аттитюдами в детской башке.
С десяток раз примерившая перед зеркалом свой новый первомайский наряд на Красную площадь, который предстояло надеть на себя через каких-то три-четыре часа. Надеющаяся, что это ненадолго, каких-то несколько дней, и жизнь вернется в привычное русло. И отец, старающийся меня утешить — все образуется…
И последнее, что я слышу из уст отца, перед тем как дверь за ним захлопнется навсегда:
— Слава Богу, наконец-то разберутся…
Сейчас, когда, бывает, я проезжаю мимо злосчастного углового дома на Гагаринском, я холодею. Меня не оставляет чувство жути. Сам-то дом, в отличие от своих жильцов, благополучно сохранился.
...
Отец Майи Плисецкой, Михаил Эммануилович, родился в Гомеле, в еврейской семье Менделя Мееровича Плисецкого и Симы Израилевны.
С 1918 года в составе кавалерийской бригады участвовал в Гражданской войне на стороне красных, рубил русских, в следующем году вступил в РКП(б). Затем благодаря проекции соплеменников-революционеров переехал в Москву, вселился в квартиру расстрелянных большевиками москвичей на Гагаринском, учился в Экономическом институте, женился на звезде немого кино Ра Мессерер.
Работал во ВЦИК, народных комиссариатах иностранных дел и внешней торговли. С 1932 года — руководитель советской угольной концессии «Арктикуголь». Был арестован в 1937 года по обвинению в шпионаже и троцкизме, расстрелян как пособник Троцкого (Бронштейна), став жертвой внутрипартийной борьбы за власть. (По мнению же дочери, поводом к аресту послужила встреча в 1934 году с проживавшим в США старшим братом. Азарий Мессерер утверждает, что арест был связан с тем, что Плисецкий принял на работу в «Арктикуголь» бывшего секретаря Григория Зиновьева (Овсей-Гершен Ароновича Радомысльского)).
...
Из интервью Плисецкой:
- Мария Михайловна, вы знаете, что вас называют "народной мстительницей"?
- Да неужели? Почему?
- Ну как же: выучившись в СССР, рано став звездой Большого театра, получив тут все возможные награды и звания, вы отправились за границу, чтобы работать на Западе за бешеные деньги да еще охаивать свое советское прошлое, как вас преследовали...
- А я что - должна была говорить, что Сталин был золото? Вот вам! Этого не будет никогда. Ни при какой власти я этого не скажу... Фашизм был на виду, а коммунизм был закрыт. И жертв было больше, много больше. Немцы ведь исполняли то, что им приказывали, а у нас делали это даже по собственному желанию. Вот так — приятно попытать, поубивать, плюс к тому, что это хотели. И, конечно, если бы Сталин официально крикнул клич «Бей жидов!», то ни одного бы не оставили.
Яга в МАХ
Яга в Телеграм
За несколько дней до Первомая отца куда-то вызвали. Он пришел воспрявший, помолодевший:
— Мне дали гостевые билеты на кремлевскую трибуну. Мы идем с тобой, Майечка, 1 мая на Красную площадь, на демонстрацию.
Я затрубила в трубу, превратив в таковую свои ладони. Ура! Какое платье надо надеть?..
Это было 30 апреля 1937 года. На рассвете, за несколько часов до Первомая, под самое утро, часов в пять, лестница заскрипела под чугунной тяжестью внезапных шагов. Отца пришли арестовывать. Эти аресты на рассвете теперь уж многократно описаны в литературе, сыграны в кино, на театральной сцене. Но прожить это самой, поверьте, очень страшно. Незнакомые люди. Грубость. Обыск. Весь дом вверх дном. Ревущая, цепляющаяся, беременная — с пузом, растрепанная мать. Надрывно кричащий, разбуженный, спросонья, маленький братец. Одевающийся дрожащими руками, белый как снег отец. Ему неловко. Отрешенные лица соседей. Разухабистая понятая с зажженной папиросой в зубах дворничиха Варвара, не упускающая случая подольстить властям («скорее бы вас всех перестреляли, сволочи проклятые, враги народа!»). И я, одиннадцатилетняя, худосочная, напуганная, плохо понимающая, что, собственно, происходит, с арабесками и аттитюдами в детской башке.
С десяток раз примерившая перед зеркалом свой новый первомайский наряд на Красную площадь, который предстояло надеть на себя через каких-то три-четыре часа. Надеющаяся, что это ненадолго, каких-то несколько дней, и жизнь вернется в привычное русло. И отец, старающийся меня утешить — все образуется…
И последнее, что я слышу из уст отца, перед тем как дверь за ним захлопнется навсегда:
— Слава Богу, наконец-то разберутся…
Сейчас, когда, бывает, я проезжаю мимо злосчастного углового дома на Гагаринском, я холодею. Меня не оставляет чувство жути. Сам-то дом, в отличие от своих жильцов, благополучно сохранился.
...
Отец Майи Плисецкой, Михаил Эммануилович, родился в Гомеле, в еврейской семье Менделя Мееровича Плисецкого и Симы Израилевны.
С 1918 года в составе кавалерийской бригады участвовал в Гражданской войне на стороне красных, рубил русских, в следующем году вступил в РКП(б). Затем благодаря проекции соплеменников-революционеров переехал в Москву, вселился в квартиру расстрелянных большевиками москвичей на Гагаринском, учился в Экономическом институте, женился на звезде немого кино Ра Мессерер.
Работал во ВЦИК, народных комиссариатах иностранных дел и внешней торговли. С 1932 года — руководитель советской угольной концессии «Арктикуголь». Был арестован в 1937 года по обвинению в шпионаже и троцкизме, расстрелян как пособник Троцкого (Бронштейна), став жертвой внутрипартийной борьбы за власть. (По мнению же дочери, поводом к аресту послужила встреча в 1934 году с проживавшим в США старшим братом. Азарий Мессерер утверждает, что арест был связан с тем, что Плисецкий принял на работу в «Арктикуголь» бывшего секретаря Григория Зиновьева (Овсей-Гершен Ароновича Радомысльского)).
...
Из интервью Плисецкой:
- Мария Михайловна, вы знаете, что вас называют "народной мстительницей"?
- Да неужели? Почему?
- Ну как же: выучившись в СССР, рано став звездой Большого театра, получив тут все возможные награды и звания, вы отправились за границу, чтобы работать на Западе за бешеные деньги да еще охаивать свое советское прошлое, как вас преследовали...
- А я что - должна была говорить, что Сталин был золото? Вот вам! Этого не будет никогда. Ни при какой власти я этого не скажу... Фашизм был на виду, а коммунизм был закрыт. И жертв было больше, много больше. Немцы ведь исполняли то, что им приказывали, а у нас делали это даже по собственному желанию. Вот так — приятно попытать, поубивать, плюс к тому, что это хотели. И, конечно, если бы Сталин официально крикнул клич «Бей жидов!», то ни одного бы не оставили.
Яга в МАХ
Яга в Телеграм